50s-07

Сталин мог выбрать евразийство

_ Юрий Кофнер, председатель Евразийского Движения России. Мюнхен, 1 сентября 2014 г.

В Советской России 20-х – 30-х годов в рядах большевистской партии долгое время друг другу противостояли две силы – «националисты» и «интернационалисты». «Националистами» были те, грубо говоря, которые поддержали сталинский лозунг о первоочередной необходимости «построения социализма в одной отдельно взятой стране». Они были сторонниками экономической сверхиндустриализации, а также ограниченной реабилитации элементов национальной истории и культуры советских республик. «Интернационалисты», напротив, поддержали суждение Троцкого и Ко. о том, что экономические, людские и культурно-исторические силы России-СССР можно и нужно пожертвовать ради свершения «Мировой Революции». Отрицая всякие национальные традиции они были наиболее последовательными сторонниками космополитизма и воинствующего атеизма. Но при этом не надо забывать, что оба течения исходили из теоретических установок коммунизма и поэтому их расхождения не выходили и не могли выходить за рамки заданной идеологии.

Во времена Ленина преобладали силы, «проводившие интернационалистическую политику». В ходе множества судебных процессов, устроенных Сталиным, кадры интернационалистов были «разгромлены, их связи растеряны». К 1937 году, и особенно после, Сталин стал «опираться на своеобразно националистические кадры». Благодаря своей дальновидности, но также из-за его личного бонпартизма, он осознал необходимость «повышения советского национализма и патриотизма». Национально ориентированный поворот Сталина приближал его к эмигрантским концепциям сменовеховства и евразийства.

В то же время Сталин не перестал заигрывать с оставшимися сторонниками интернационализма. Но как уже сказано выше, ограниченность и неоригинальность коммунистической доктрины (2-й политической теории, 2пт), ее «способность только повторять (будь-то Пушкина или Ленина) и ее неспособность творить заново», могла вести только «к столкновению, никогда к синтезу» двух позиций. Сталину нужно было бы отказаться от устарелой 2пт коммунизма-социализма, и, минуя двух других теорий — либерализма-капитализма (1пт) и фашизма-нацизма (3пт) — решиться в пользу евразийства (Четвертой политической теории, 4пт). Советской России нужна была «новая идеология, переворот в сознании, о котором говорили евразийцы».

Смотря со стороны на идеологические чистки от «интернационалистов» в рядах большевистской партии в 1937 году евразийцы начали верить в реальную возможность замены коммунизма евразийством и надеялись на востребованность Евразийской Партии в СССР. Эта смена господствующей идеологии должна была выражаться в следующем:

  • В международных отношениях: отказ от насильственного насаждения своей модели (2пт во всем мире и от вмешательства во внутренние дела других стран (принцип верховенства национального суверенитета) в пользу построения многополярного мира и лидерства отечественной модели России-Евразии (4пт) на основе положительного примера (сегодня сказали бы «мягкой силой»).
  • В экономическом устройстве: отход от марскистско-ленинского доктринерства плановой экономики (2пт) в пользу евразийской концепции смешанного хозяйства (концепция «хозяинодержавия») и социального государства (4пт).
  • В области культурной политики: обеспечение свободы культурного творчества на основе революционного пафоса и национальных традиций евразийских народов («примерить революцию с традицией»), а также выработка общеевразийского национализма и патриотизма (концепция «симфоническая личность»).

Однако Сталин так и не смог или не хотел отказаться от коммунистической доктрины. И это несмотря на то, что он порой был близок к такому «перевороту в сознании». В своей знаменитой предсмертной работе «Экономические проблемы социализма в СССР» (1952) Иосиф Вассарионович предложил пересмотреть основополагающие понятия марксизма.

Этот «поворот в сознании», о котором говорили евразийцы нужен еще больше сегодня, когда в современной России, наконец-то отказавшейся от 2пт, развернулось новое противостояние между «интернационалистической реакцией» со стороны либерально-западнических сил в столице и ее не менее вредного узко-националистического антипода в регионах. И снова, как и 80 лет назад, единственно правильным исходом в светлое будущее стал бы выбор в пользу ни столичного западничества, ни провинциального нацизма, и ни устаревшего марксизма, а Четвертой политической теории и евразийства.

***

Резолюция Евразийского совещания в Праге от 4 – 6 сентября 1936 г. [1]

_ Оцифровка: Юрий Кофнер. Специально для портала «Невменандр». Мюнхен, 1 сентября 2014 г.

Обсудив современное положение в СССР, евразийское совещание, собравщееся 4 – 6 сентября 1936 года, находит следующее:

1)   ликвидации группы Зиновьева-Каменева и предстоящим дальнейщим процессам того же рода в значительной мере присущ личный характер: Сталин устраняет со своего пути всех возможных соперников из среды б. коммунистической партии.

2)   Однако, устранение это приобретает и глубоко принципальный характер, поскольку им физически уничтожается или приводятся к молчанию все важнейшие идеологи коммунизма в России; весьма возможно и даже вероятно, что Сталин не имел в ввиду создавать пустоту на месте годствовавшей доселе коммунистической доктрины. Но объективно получается так, что он эту пустоту создает;

3)   История, как и природа, не терпит пустоты – и освободивщееся место несомненно будет заполнено иным, не коммунистическим содержанием. Каково же будет это содержание? Здесь возможны два решения. Или содержанием этим будет пошлейший европейский «демократизм», окращеный социальным радикализмом, в связи с особенностями социального строя в СССР. Или же содержанием этим будет евразийство;

4)   Мы не отрицаем, что существует опасность возобладания на русской почве самого шаблонного и второсортного западничества. Но есть и противоположенные тенденции. Одна из них лежит в острой и неотвратимой государственно-культурной необходимости ощущать Россию не как часть «Европы», что вело бы к прямому растворению СССР в «капиталистическом окружении», но именно как «особый мир», основанный на братстве народов и скрепленный общностью их исторической судьбы. Такое восприятие близко к евразийской концепции;

5)    Второй фактор, благоприятный для утверждения евразийских воззрений на советской почве заключаются в назревающей в СССР потребности примирить революцию с традицией. В области исторических воззрений шаги к такому примерению уже сделаны. Евразийство, издавна поставившее такое примерение своей задачей, полностью отдает себе отчет в значении этих шагов. Но на деле советская действительность отнюдь не соответствует выставленному теперь лозунгу о включении в нее «всего лучшего, что есть в историческом прошлом нации». В особенности противоречат ему не прекращаюиеся ни на минуту покущения на религиозные ценности евразийских народов;

6)   Наибольшие разногласия и столкновения в среде «ведущего отбора» современного советского государства вызывает вопрос об участии и роли СССР в «мировой революции». По глубокому убеждению евразийцев, вопрос этот разрешим в правильной форме исключительно на основе евразийской концепции России-СССР, как особого исторического мира. Мир этот не потерпит вмешательства в свои дела никакой внешней силы. Но и сам не должен вмешиваться во внутренние дела других миров. Этим устраняется всякая возможность делания «мировой революции». Но при устранении такой возможности, евразийский мир тем живее ощущает свое призвание содействовать изменению социального во всех частях нашей планеты, силою своего примера, т.е. примера сокрушения мощи капитализма и создания государства трудящихся;

7)   При таком понимании «мировой революции», особенное значение приобретает дальнейшее совершенствование и развитие плановой государственно-частной системы хозяйства. Выставив «зажиточность» в качестве цели всех трудящихся, признав значение индивидуального хозяйства колхозников, мелкой кустарной промышленности и т.д., существующая власть в значительной мере, уже вступила на почву такой системы. Однако, марксистское доктринерство не позволяет ей сделать все необходимые выводы из того принципа сочетания «интереса общего с интересом личным, индивидуальным», теоретическую правильность которого она признала. Доктринерство это заставляет ее держать в своих руках и такие области хозяйственной жизни, которые давно должны быть переданы в руки единоличных хозяев (отдельные секторы розничной торговли, мелкой промышленности и т.д.). Проистекающие отсюда перебои в ходе экономического аппарата существеннейшим образом подрывают международный авторитет советского примера хозяйственной организации страны;

8) не меньший подрыв авторитету советской страны приносит и нынешняя политика коммунистической власти в области культуры. Неразрывная связь между сферами культуры и хозяйства одинаково очевидна как с идеократической, так и с марксистской точки зрения. Та глубоко реакционная установка, которая усвоена в настоящее время в вопросах культуры сталинской властью, чревата перевода России-СССР из разряда стран передовых в категорию отсталых. Как иначе можно обозначить страну, в которой в качестве объязательного образца переписаны литературные, живописные, музыкальные архитектурные «классики» XIX века и где всею силою власти осуждены и запрещены всякие новые, творческие исканья? В такой установке заключается всесторонная величайшая опасность для страны, обрекающая ее на повторение задов и подрывающая всякое самостоятельное творчество. Евразийцы должны указать на эту опасность со всем ударением и силой. «Классики» XIX века была хороши, но для своего времени. Нужно ценить их, но творить нужно по своему. Если установки власти не будут изменены, превращение России-СССР в культурно-отсталую страну неизбежно. Передовая страна не может жить пережитками прошлого.  Не в этом заключается соединение традиции с революцией. Это рабское, не творческое его понимание.

9) Совершенно очевидно, в силу чего назрела указанная выше опасность. Коммунистическая идеология, в традиционном ее виде, выветрилась и ослабла. Новое идеократическое содержание в советскую жизнь не внесено. Нет базы для нового творчества. И сознании этого власть просто его запрещает. Здесь вырисовывается значение евразийства в судьбах русской культуры. Именно оно может и должно дать такую базу для нового творчества.  Евразийская идея, как установка на самобытность «особого мира» России-СССР, во всей совокупности его традиций и заданий, способна оплодотворить любую отрасль культурной работы, вложить в нее новую жизнь. Ни куцый «европеизм», ни выдохшийся коммунизм не в силах выполнить эту роль.  Только евразийство,  как новое, небывалое понимание всего окружающего мира и роли России-Евразии в нем, может способствовать созданию своеобразных полноценных искусства и науки евразийских народов. Только оно, своим влиянием, может предотвратить опасность застоя и подражательности, овладевших в настоящее время советской действительностью. В нем — залог правильного разрешения национального вопроса. Разрешение это может и должно заключаться в общности творчества, дающего свои, особые результаты в пределах каждой национальной культуры и в то же время связывающего их все единством поступательного движения. Раболепие перед недвижным, данным раз навсегда образцом не может привести ни к чему иному, как к распаду.

10) Проповедь свою евразийцы начали в 1921 г. с утверждения примата культуры над политикой. В свое время это дало им возможность обратиться от мелкой грызни, в которую была погружена вся окружавшая их среда, к культурному творчеству. Лозунг этот с удвоенной силой, они повторяют и сейчас. Только чрез правильную культурную установку можно прийти и к удачной политике. Только ценя своеобразие евразийского мира, можно заставить других себя уважать и  с собою считаться. Только высоко подняв пламя культурного творчества, можно зажечь широкие массы и воспитать их в духе непреклонного и жертвенного патриотизма. Только дав им ощущение огромности, незаменимости и единственности тех ценностей, которые они защищают, можно повести их к победе в борьбе с внешним врагом. Иными словами, также и решение оборонной проблемы лежит, в значительной мере, в области культурных установок. И единственной установкой, удовлетворяющей всем этим требованиям, является, в советских условиях, установка евразийская. Лишь принятием ее могут быть избегнуты те тупики, в которые до сих пор постоянно попадала и попадает советская жизнь (несносные для населения перебои в экономической сфере, недостаточность культурного творчества, ненайденность достойного тона во-вне). Только она может примерить не в рабском, а в творческом плане традицию и революция, довершить осуществление национальных и совершить реализацию мировых целей русской революции.

Только как этап усвоения советской жизнью евразийских установок могут и должны получить положительный смысл и новейшие события в СССР.

Примечания:

[1]  Авторский коллектив. «Евразийская хроника». №12. Берлин. 1937 г.

[2]  Авторский коллектив. «Резолюция Евразийского совещания в Праге от 4 – 6 сентября 1936 г.».  «Евразийская хроника». №12. Берлин. 1937 г.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *