евразийство, ЕДРФ, движение, социализм, евразийцы, 4ПТ

Сущность левого евразийского патриотизма

Рустем Вахитов, к. философских н., доцент БашГУ, главный редактор портала «Красная Евразия», член Экспертного совета ЕДРФ. Уфа, 2011 г.

1. Конъюнктура или парадигма?

Левый патриотизм занимает сегодня немаловажное место в общественно-политической и концептуальной палитре России. Одна из его версий, так называемый «русский коммунизм» является идеологией самой крупной оппозиционной силы – КПРФ, другая – «левое евразийство» развивается широко известным социальным философом С.Г. Кара-Мурзой и его последователями (И. Игнатьев, И. Николаев, И. Тугаринов и др.), к которым принадлежит и автор этих строк. Но при всем при том, к сожалению, в обществе не существует ясного понимания истоков этой метапарадигмы, ее оснований и главных положений. Это в свою очередь, увы, служит почвой для широкого резонанса для обвинений той же КПРФ в том, что она-де «отошла от марксизма», «стала партией националистического толка», «поддалась политконъюнктуре», которые с завидным постоянством воспроизводят ангажированные антисоветские СМИ и представители «пятой колонны» в самой КПРФ.

Вместе с тем мало кому известно, что вообще-то левый патриотизм – это совокупность идей, которая прочно фундирована в российской общественно-политической и социально-философской мысли, уходя корнями в ленинизм, сталинизм, а также в некоторые эмигрантские варианты русской религиозно-философской, консервативной мысли.

Кажется, пришла пора четко выразить сущность метапарадигмы левого патриотизма. Именно этому и будет посвящена данная статья.

2. Сущность левого патриотизма

На первый взгляд, действительно, само словосочетание «левый патриотизм» звучит как логическое противоречие. Патриотизм как идеология, наряду с естественной эмоциональной любовью к Родине, включает в себя уважение к собственному государству и стремление к его укреплению, ощущение нации как единого целого, несмотря на имущественные и финансовые перегородки внутри нее. Иначе говоря, патриотизм по своей природе есть идея правая, консервативная, охранительная.

Левая же идея видит в разделении человечества на народы и цивилизации лишь временное явление и мечтает о слиянии всех и вся в едином, планетарном «этническом котле», государство рассматривает как институт эксплуатации, подлежащий постреволюционному демонтажу, классовые противоречия ставит выше национальных… С точки зрения школьной логики патриотизм и социализм, «правая» и «левая» совершенно несовместимы…

Но что такое логика? Не более чем учение о понятиях, суждениях и умозаключениях, формах нашего мышления, а не о реальной жизни. Как писал Гегель, реальный мир, в отличие от наших абстрактных конструкций, нелогичен, противоречив и именно поэтому логика и должна быть дополнена диалектикой. Философы-метафизики стремятся избегать противоречий, и тем самым уходят от жизни в область пусть непротиворечивых, но от этого и совершенно беспочвенных абстракций; суть же дела состоит как раз в том, чтобы научиться мыслить противоречия, брать их как факт и класть в основу своего теоретизирования. Так формулировал предназначение диалектики ее великий систематизатор.

Конечно, в «чистой теории» левого патриотизма не должно было бы быть, в ней противоположности никогда не сходятся и, скажем, жизнь остается жизнью, а смерть смертью. Но возьмем классический пример из «Малой логики» Гегеля – в действительности все построено на единстве противоположностей, действительные организмы живут и развиваются благодаря смерти и если можно было бы «изъять» из них начало смерти, то прекратилось бы развитие, а значит, и самая жизнь. Скажем, если бы их ткани живых организмов регулярно не отмирали, не могли бы возникать новые ткани, приходящие им на смену, организмы перестали бы расти, жить…

И существование левого патриотизма сделала возможным сама жизнь, породив советскую цивилизацию, в которой вопреки «логичности» политических догм сплелись консерватизм и революционаризм, левые идеи социальной справедливости и правые идеи особой роли России и русского народа в истории, государственничество и социализм….

Итак, левый патриотизм – это метапарадигма, которая исходит из жизненного, реального факта, возникновения в истории диалектического феномена – советской цивилизации, которая не только воплощала левый проект, но и была органическим продолжением российской, русской, православно-традиционной цивилизации. 

Причем, речь идет не только о геополитической преемственности Российской Империи и СССР, что в общем-то очевидно, но и о своеобразной эстафете культурных форм российской евразийской цивилизации: так, нетрудно увидеть связь Советов с одной стороны и крестьянских сходов и городских вече – с другой, советских предприятий с их коллективистской этикой и широким спектром социальных гарантий и крестьянским «миром». Кроме того, сам факт существования советского искусства и прежде всего – литературы, которая своей «генетикой» была увязана с классической русской литературой и в наивысших своих проявлениях – творчество Есенина, Маяковского, Твардовского, Шолохова, Белова, Распутина стояла вровень с классическими образцами русской литературы, говорит сам за себя. Живая литературная традиция не может быть порождена искусственным, экспериментальным социальным образованием (а именно так СССР воспринимали в эмиграции, отказывая ему даже в самом имени «Россия» и называя «Совдеп»; это обвинение можно услышать и от нынешних «белых патриотов», хотя теперь сама жизнь давно показала его абсурдность). Литература не появляется «ex nihilo», она вырастает только из «почвы».

Итак, базис левого патриотизма – идеологическое осмысление сути советской цивилизации. Осмысление это может происходить через призму двух подходов – формационного, марксистского и цивилизационного, уходящего корнями в русскую религиозную, прежде всего, славянофильскую философию. 

Разумеется, это не значит, что эти подходы совершенно несовместимы. Марксист может учитывать особенности «российского пути», консерватор – иметь в виду природу капитализма, описанную Марксом. Но в главном они все же разойдутся: для одного история – постепенное, хотя и не прямолинейное шествие к единой, общей, глобальной формации – коммунизму, для другого история полицентрична, а ее гипотетическое глобалистское завершение есть катастрофа, разрешающаяся уже по ту сторону истории, в эоне вечности.

Вследствие этого левый патриотизм включает в себя два направления – коммунистическое и консервативное, и союз между ними, хотя и тесный, но тактический.

Это нужно четко осознавать, иначе мы впадем в ошибку, которую делает, например, А.Г. Дугин, отождествляя евразийство и русский коммунизм, национал-большевизм и «просто большевизм»1. Между ними, естественно, немало общего и прежде всего это – в целом положительная (хоть и не без оговорок) оценка Октябрьской Революции и общества «реального социализма» – СССР.

Однако следует не упускать из вида, что коммунисты – левые патриоты видят в русском социализме лишь особый, отличный от западного, «русский путь» к мировому коммунизму2, тогда как консерваторы – левые патриоты рассматривают Россию-СССР как новую стадию развития российской и русской цивилизации, ценности которой неприменимы к другим цивилизациям (равно как к нам, например, неприменимы культурные матрицы западного капитализма).

И также как не всякий консерватор является левым патриотом, не всякий коммунист относится к этому идейному течению. Переход «на рельсы» левого патриотизма потребовал от коммунистов «сдвига вправо», от консерваторов, соответственно, «сдвига влево» (подчеркнем, что речь идет об органическом, творческом развитии русской марксистской и славянофильской мысли, а не о политической тактике). Коммунистам пришлось проникнуться духом русско-евразийской цивилизации, результатом чего стал «русский коммунизм», представленный тремя вариантами – ленинизм, сталинизм и современный «русский коммунизм» (Г.А. Зюганов, Ю. Белов, В. Никитин, А. Андреев и др.). Те же коммунисты, которые остались в стороне от патриотического поворота, составили лагерь космополитического коммунизма (как, например, троцкисты). Консерваторам для этого, напротив, пришлось хотя бы в некоторой мере вобрать в себя социалистический нравственный идеал и понять жестокую историческую правду и правоту Русской Революции 1917 года, ее национально-освободительный, антизападный характер. Результатом этого стали различные в той или иной мере просоветские течения Русской Консервативной Революции: национал-большевизм Н.В. Устрялова, сменовеховство (Ю. Ключников, С. Лукьянов, Бобрищев-Пушкин и др.), классическое левое евразийство (Л.П. Карасавин, П.П. Сувчинский, Д.П. Святополк-Мирский), национал-максимализм (кн. Ю. Ширинский-Шихматов, Е. Кузьмина-Караваева (мать Мария), Л.. Савинков (сын террориста Савинкова) и др.), современное левое евразийство С.Г. Кара-Мурзы и его последователей. Те же консерваторы, которые остались на антисоветских позициях, так и не захотели признать в СССР Россию – свою любимую Родину, только перешедшую в иную фазу своего развития, остались в плену исторически мертвого монархизма или фантомов чуждого нашей «почве» перелицованного с европейских, итальянского и немецкого образцов ультраправого национализма. И то, и другое направления очевидно не имеют и уже никогда не будут иметь будущего в России.

Примечания:

1. См. его статьи «КПРФ и евразийство» или «Просто большевизм» на официальном сайте КПРФ.

2. См. об этом нашу статью «Что такое русский коммунизм и почему он должен стать русско-евразийским?» на сайте «Красная Евразия».

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *