Россия, Кремль, власть, Путин, евразийство, ЕАЭС, Евразийский Союз, ЕДРФ

Власть в современной России

_  Петр Савицкий, Николай Трубецкой, Петр Сувчинский, Петр Арапов. Середина 1923 г. [4], [5]

Нам кажется, что властью в современной России может быть только та власть, которая сумеет указать что любить и что ненавидеть, и сумеет внушить и дать широким кругам и массам такую ненависть и такую любовь. Классовую ненависть, которую внушали коммунисты [1] нужно подменить и она уже подменяется в стихийном ходе событий иной ненавистью, а именно:

1) против тех внутренних поработителей, кто национальную энергию подменил кровавым, слепым и корыстным сектанством (коммунисты);

2) против тех внешних недругов, кто в союзе с этими внутренними поработителями желает, пользуясь внешней слабостью России, внешне ее поработить (Европа).

Та любовь, которую нужно внушать, есть, в первую очередь, любовь к Родине, к народной России, во всем ее неповторяемом облике, в ее страданиях, чаяниях, вере; во вторую очередь, но это не менее важно, — ко всем обездоленным народам мира — красным, черным, желтым, которых поработили и на которых возложили ярмо романо-германцы. Освободительная роль России в мире не только не кончилась, она почти не начиналась. Царская Россия ставила своей задачей освобождение народов, живущих на юго-востоке от России, начиная от армян на востоке и кончая сербами на западе. Теперь это освобождение, в значительной мере, осуществилось (не полностью, ибо армяне почти истреблены). Нынешняя власть расширяет диапазоны психологического и политического внимания русской власти и народа; задачи освобождения, ею поставляемые, равномерно охватывают корейцев у Великого океана и берберов у Атлантического. И это, в известном смысле, правильно.

Правда, в минуты слабости не нужно растрачивать и без того недостаточных сил. Но как идею это надлежит сохранить; более того — усилить. Только этим можно разогнать сумерки провинциализма, которые «смерти подобны»; сумерки эти, по-видимому, постепенно охватывают нынешних властителей момента; им не должны поддаться те, кто рассчитывает вести за собой Россию в последующем. — Можно думать, что будущая потентная Россия осуществит то, чего «хочет, но не может» нынешняя импотентная — и тогда неосуществимая и неосуществленная экспансия в духе III Интернационала сменится действительной экспансией евразийской (так же, как неосуществимые и неосуществленные мечты о новой «пролетарской» культуре сменяются действительным творчеством культуры евразийской). Все это очень важно, но все это, конечно, общности (хотя и такие, упустить которые было бы преступлением).

В подходе ко всем проблемам политики как внешней, так и особенно внутренней должна быть некоторая общая точка зрения и установка. В политике внешней и внутренней русские люди в настоящий момент должны построить мир, как будто бы он только сегодня создан (так велик «геологический переворот» произведенный революцией). Материал, конечно, дан предшествовавшей историей; но этот материал — как расплавленный металл. К настоящему моменту не существует никаких старых (т. е. дореволюционных) рамок, которые повелительно определяли бы его нынешнюю форму. Все рамки и все формы отливаются, и должны быть отлиты наново. Всякий прежний юридический титул может иметь значение только постольку, поскольку он наново обоснован. Большое же число прежних юридических титулов, как таковые, в современности значение не имеют. Если согласиться, что в настоящее время такая установка является единственной, жизненно правильной, то это многое уяснит в понимании недавнего прошлого и в видах на будущее. Колчак, Деникин и Врангель потерпели неудачу, а Великий князь Николай Николаевич Романов [2] потерпит ее потому, что им всем органически не только свойственна упомянутая выше установка сознания, но наоборот — хотя бы они и старались ее усвоить (а они в большинстве случаев и не стараются это сделать) они в величайшей мере остаются связанными прошлым и кроме отдельных немногих случаев, старые юридические титулы, старые чины (напр. даже военные), старые отношения являются для них всецело определяющими.

А с такой установкой с места в нынешних обстоятельствах не сдвинешься и тех, кто ее придерживается, в их государственно-творческой прозорливости, только и остается честить ругательным словом. Обратитесь например, к вопросу о правящем классе. Наша эпоха в России есть эпоха смены правящего класса. Старый правящий класс обанкротился потому, что не сумел справиться с трудностью обстоятельств. Под покровом коммунистического режима произошло выделение к «правлению» (в селе, в волости, уезде, губернии) целой новой огромной массы лиц, которые, в большинстве случаев, при старом порядке и думать не могли участвовать в правлении. То, что прежние распорядители — высшие чиновники, помещики и пр. исчезли (в значительной степени истреблены), а новые выделились — это есть просто факт, и с ним, как таковым нужно считаться. Удачливой в современности может быть только та ставка, которая будет ставкой на новый правящий класс… Между тем, Колчак, Деникин, Врангель такой ставки не ставили и конечно, не в силах поставить ее и в. князь Николай Николаевич: все они стремились и будут стремиться, сняв с поверхности всю массу выделившихся людей, всех выделившихся заменить «своими людьми», взятыми из «старых запасов», из какого-то людского «цейхгауза». Если старый порядок в последние времена своего существования страдал безлюдием, то теперь в огромном большинстве случаев, можно прямо сказать, что в этом цейхгаузе хранится негодная ветошь… В еще большей степени это относится к тем людским кадрам, которые пустили бы в ход эсе-эры, меньшевики или кадеты, если бы овладели властью, как таковые… Думать, что плавая в ветхой ладье, можно одолеть бурю в океане — это элементарная ошибка расчета. — С конкурентами можно бороться, только став в русло чаяний нового правящего класса.

Люди нового правящего класса суть «герои факта». Это люди, которые фактически, энергией, дерзостью или преступлением, создали себе положение и материальный достаток. Это положение не утверждено пока что достаточными юридическими титулами. Ибо по настоящему, всесторонними титулами утвердить существование наново создавшегося правящего класса коммунистической власти все же неловко и даже, по природе ее невозможно; она делает частичное, но не делает всего, а нужно сделать все, что в этом смысле требуется.

Наиболее способным из вновь выделившихся людей не может нравиться, что на самых верхах, по-прежнему, заправляет старая, намозолившая глаза партийная клика, самым фактом своего существования задерживающая движение вверх новых сил. Эту верхушку нужно срезать с тем, чтобы на ее место сели наиболее годные из новых людей (не из партийной эмигрантщины, но другие); и произошло соответствующее движение вверх во всем слое нового правящего класса.

В самой природе революционного времени лежит, что политика власти устроительницы, которая приходит вслед за революционной, должно определяться началом, которое можно назвать фактопоклонством. Такой власти не остается ничего другого, как дать юридическое оформление чисто фактическим отношениям. Эти последние часто основаны на преступленьи. Поэтому «фактопоклонство» таит в себе несомненные моральные соблазны. Но их нужно преодолеть. — Очень часто право в своем истоке выходит из узаконенной узурпации. Узаконить узурпацию нужно и в настоящий момент в России. Залогом же того, что эта необходимость не разложит морально новой власти, должна служить религиозная настроенность и здоровое национальное чувство этой последней. — С необходимостью узаконить узурпацию нужно считаться именно как с таковой. В ином случае неоформленность всех отношений внутри страны может грозить величайшими бедствиями. Революция может стать перманентной. Один набор «героев факта» будет сменяться другим, который, по принципу «грабь награбленное», ограбит своих предшественников, чтобы быть в свою очередь и в свое время ограбленным последующим подбором «героев факта». — По-видимому, кое-где в России в деревенских условиях уже имеются намеки на возможность возникновения такого положения (настроение, по отношению к имущим крестьянам, тех, кто остался «деревенской беднотой»). Утверждение подобного социального «режима» означало бы гибель страны… 

Эту угрозу может предотвратить союз власти с наличным подбором «героев факта»; ее ставка на них. Этот союз представит достаточную силу, чтобы крепко и на долгий срок утвердить социальные отношения и обеспечить благосостояние всей страны, которое проистечет из экономического подъема осуществляющегося на основе оформленных, в духе частной собственности, юридических отношений.

Кто что захватил, приобрел или сохранил в процессе революции и кто чем сейчас пользуется или владеет на правах ограниченной или полусобственности тот получит все это без исключения в полную, безраздельную и наследственную собственность. Такова, по нашему мнению, должна быть экономическая программа. Она должна распространяться не только на движимую собственность дома и землю, но также и на промышленные предприятия. Детали относительно последних отсюда установить трудно. Но общий принцип ясен. И здесь «герои факта», арендаторы, распорядители и пр. — должны в самый день переворота получить в полную собственность предприятия, которыми они распоряжаются и которые ведут… В самый день переворота захватчики движимости, промышленники-хозяйственники и главное крестьяне-землепользователи (в последнем случае — в согласии с местным правом) — еще вчера полураспорядители и полусобственники приобретают право продавать, покупать, закладывать, дарить, завещать находящиеся в их распоряжении имущества по полному и неограниченному своему усмотрению… Дать это — значит поистине дать кое-что населению. Конкуренты дали крестьянам 20 милл. дес. пахотных земель, но лишили их права свободного распоряжения всеми 150. Тогда давали 20 милл. дес.; теперь можно дать 150… Это в отношении земли, но то же касается и других видов имуществ.

Кто из представителей старого имущего и правящего класса сохранили свое положение, тот, конечно, в нем и должен оставаться. Но правами остальных нужно пожертвовать во имя общего блага. Поскольку в составе старого имущего и правящего класса сохранились живые силы, они несомненно найдут себе применение в рамках режима, который установится после переворота, втрамбуются в новый послереволюционный русский социальный и народно-хозяйственный строй.

Следующее сочетание кажется нам необходимо — определительным для программы власти — строительницы, имеющей прийти после коммунистов: величайший радикализм в имущественных вопросах — и в то же время непреклонное утверждение основных религиозных и национальных основ русского существования. В этом мы сильно отличаемся, скажем от Высшего Монархического Совета [3]. Последний не согласен начисто покончить с прежними имущественными и иными правами; но согласен разговаривать с католиками о совместном действии против коммунистов. Мы же, наоборот, стоим за первое и несогласны на второе. В деле бережения основ Православия и русского национального бытия мы — изуверы и не признаем компромиссов.

Примечания:

1. В оригинале — «конкуренты». // «C 1923 года евразийские документы частично зашифровываются», — пометка П.Н. Савицкого на оригинале.

2.  В оригинале — «Н.Н». // «Великий князь Николай Николаевич, двоюродный дядя Николая II», — пометка П.Н. Савицкого на оригинале.

3.  В оригинале «В. М. С.»//  » Высший Монархический Совет», — пометка П.Н. Савицкого.

4. «Насколько вспоминаю, это — первое связанное изложение собственно политических воззрений евразийства. Написано, кажется, мною — но при участии Трубецкого, Сувчинского и Арапова. Нигде и никогда не было напечатано. Дата — середина 1923 г. Заключающееся здесь учение «о новом правящем слое» сохраняет и теперь свое значение в евразийстве» — пометка П.Н. Савицкого на оригинале.

5. Источник: Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.: Альманах. — М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 1994. — С. 494—497. — [Т.] V.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *