евразийство, СССР, Центральная Азия, Евразийский Союз, Евразия, Россия

Объедали ли национальные республики СССР Россию?

_ Рустем  Вахитов, к. филос. н., доцент БашГУ, член Экспертного совета ЕДРФ, Уфа, 9 ноября 2015 г. Ответ на статью Егора Холмогорова «Все держатся на остатках советской благотворительности», опубликованной 19 августа 2015 г. в газете «Взгляд».

1.

19 августа 2015 года исполнилось 24 года так называемому «августовскому путчу» 1991 года. Падение ГКЧП положило начало процессу распада СССР: уже через три дня после победы «демократов», 24 августа об отделении от СССР объявила Украина, за ней потянулись другие союзные республики. Процесс обрел логическое завершение в декабре того же 1991 года, когда Ельцин, Кравчук и  Шушкевич подписали так называемые «Беловежские соглашения», где констатировалось, что договор об образовании Союза ССР от 1922 года утратил силу и СССР перестал существовать как «субъект международного права и геополитическая реальность».

В преддверии этой годовщины «Левада-центр» провел опрос. Социологи задавали гражданам России два вопроса: «Как вы сейчас оцениваете путч: как трагическое событие, как эпизод борьбы за власть или как победу демократии?» и «Пошла ли Россия после 1991 года в правильном направлении?» и опубликовали результаты в Интернете. А день в день с годовщиной — 19 августа Интернет-газета «Взгляд» опубликовала отклик на эти результаты – статью Егора Холмогорова «Все держатся на остатках советской благотворительности».

Егор Холмогоров – один из наиболее ярких идеологов и публицистов русских националистов новой формации. Русские националисты старой формации — имперцы и антизападники, и для них, независимо от их отношения к коммунистической доктрине, распад СССР — геополитического наследника Российской империи не может не расцениваться как событие трагическое. Однако в начале 2000-х на политическом ландшафте России появились новые, доселе невиданные русские националисты – так называемые национал-демократы (нацдемы). Они были и остаются западниками, сторонниками либерального капитализма и пресловутого  «гражданского общества» и единственное их отличие от обычных, «либералов-космополитов» состоит в том, что демократическую, европейскую Россию они собираются строить только для русских. В связи с этим российское государство по их замыслу должно уменьшиться до территорий компактного поселения этнических русских (в этом, впрочем они имеют предшественника – А.И. Солженицына, призывавшего обустроить Россию за счет развала СССР). СССР, как и Российскую империю, они ненавидят, видя в них государства, где русские якобы влачили жалкое существование, обеспечивая безбедную  жизнь разнообразным инородцам.  В связи с этим  август 1991 для них не трагическая, а, скорее,  радостная дата, поскольку, по их убеждению, с распадом СССР Россия избавилась от «обузы» инородческих территорий.  Впрочем, даже нынешняя Россия, отброшенная к границам шестнадцатого века, все равно кажется им слишком большой и они ратуют за отделение от нее республик Северного Кавказа (а самые радикальные нацдемы являются даже тактическими союзниками татарских, башкирских, якутских и иных нерусских националистов, предлагая им воспользоваться правом самоопределения, дабы в России остались лишь «русские регионы»).  Вместе с тем части территорий других бывших республик СССР, где русское население преобладает, русские нацдемы намерены вернуть России. Тот же Егор Холмогоров выступил в 2014 как наиболее радикальный и горячий сторонник «Русской Весны», призывая включить в состав России не только Крым, но и те области Восточной Украины, где доминирует русское население.

Результаты августовского опроса ВЦИОМА и привлекли внимание Егора Холмогорова, потому что их можно использовать как аргумент в защиту русско-националистического толкования событий более чем двадцатилетней давности. Дело в том, что в этом году впервые за постсоветский период аж 34% опрошенных заявили, что Россия в 1991 году пошла в верном направлении и лишь 37% не согласились с этим (тогда как ранее до 50% оценивали выбор руководства России в 1991 году как ошибочный).

Конечно, Холмогоров достаточно опытный публицист, чтоб просто заявить, что наконец-то русский народ начал прозревать и понял, что в 1991 был сделан правильный выбор и избавление от других республик СССР было для русских благом. Это было бы слишком прямолинейным и отпугнуло бы многих читателей. Холмогоров проницательно отмечает, что это отчасти и результат посткрымского взлета патриотического сознания, так как 1991 год теперь рассматривается как начало пути к современному «возрождению державы». Кроме того, он, конечно, признает, что развал СССР нанес сильнейший и болезненный удар и по России, и русскому народу, превратив русских в разделенный народ, обрушив в нищету большинство населения России, породив одиозный режим олигархов-компрадоров.

Но при этом Холмогоров довольно тонко подводит читателя к излюбленной своей мысли: совсем не случайно, дескать, русские в 1991 году отказались от имперского выбора и не стали защищать распадающийся Союз поскольку в Союзе этом по уровню производства лидировали Россия и Белоруссия, а по уровню потребления – азиатские республики. При этом Холмогоров приводит впечатляющую статистику; так, по его словам  «в 1990 году в РСФСР производилось товаров и услуг на 17 500 долларов на душу населения, а потреблялось на 11 800 долларов… Средняя Азия ничтожно мало производила, но потребляла больше России (Таджикистан: 5500/15 600)». Завершает он искомым выводом: «СССР с его «ленинской национальной политикой» был страной, где 150 миллионов русских и 8 миллионов белорусов ишачили на всех остальных». Конечно, тот вариант распада советской империи который реализовался в истории, Холмогоров признает неудачным в силу того, что большие территории, населенные русскими, оказались за пределами России, но в целом, даже такое, не лишенное изъянов якобы «освобождение России» было лучше сохранения союзного государства. Русские в новой России, преодолев неизбежные трудности, связанные с периодом государствостроительства, стали жить лучше, чем когда бы то ни было в прошлой имперской истории, считает Холмогоров, и это и отразил опрос ВЦИОМ. Распад СССР – трагедия лишь для нерусских республик, которые жили за счет советской благотворительности и теперь оказались в нищете…

На самом деле в своей статье Холмогоров смешивает два вопроса. Первый – «почему значительная (но не большая!) часть граждан России в 2015 году признала, что Россия с 1991 года пошла в правильном направлении?» и второй «был ли СССР страной, где «инородцы» объедали русских, а последние, как изящно выразился Холмогоров, «ишачили» на первых?».

Ответ на первый вопрос Холмогоров отчасти дал сам. Для многих граждан России 2015 года в свете сегодняшних событий разор либеральных реформ действительно, может представать как неизбежная «болезнь роста», не помешавшая Россия «выбраться на правильный путь». Не скажу, что соглашусь с такой оценкой периода 90-х, но, думаю, некоторые люди и правда так теперь  считают. Однако есть и другая сторона медали. Если учесть возраст отвечавших, то получится следующая картина: больше всего считающих, что Россия с 1991 года пошла в правильном направлении среди тех, кому сейчас 25-39 лет (39% опрошенных), меньше всего —  среди тех, кому сейчас более 55 лет (31%) и наоборот больше всего тех, кто не поддерживает роспуск СССР и независимость РФ среди тех, кому от 40 до 54 лет (43%) и более 55 лет (41%). Иначе говоря, поддерживают курс России, выбранный в 1991 году  люди,  у которых взрослая часть жизни (те, кому сейчас 39 лет родились в 1976 году) или практически вся жизнь (те, кому сейчас 25 лет родились в 1990) прошла в постсоветской России. Никакой другой реальности они не знают и Россию в ее современных границах они воспринимают как норму. Точно также для них норма что Украина или Казахстан – чужие, иностранные государства. Самые необразованные из них (а таких в наш век масс-культа немало) вероятно и не знают, что  украинцы, таджики или казахи некогда были нашими соотечественниками и отсюда среди этих молодых людей так много сторонников кесенофобского национализма, объявляющего выходцев из Средней Азии чужаками или радикального либерализма, отстаивающего «нерушимость исторических границ государства Украина». Те же, кто хорошо помнит советские времена, застав их уже взрослым, совершеннолетним человеком, придерживаются совсем другого мнения.

Холмогоров прозрачно намекает, что в 1991 году большинство россиян и русских правильно поддержали курс Ельцина на уничтожение федерального центра и независимость России, не выйдя на улицы защищать ГКЧП и СССР. Но опрос как раз и показал, что именно эти люди (точнее та часть этих людей, кто дожил до нашего времени), составляющие теперь поколение, кому за 50, в большинстве своем глубоко разочаровались в том своем решении. А между прочим они, в отличие от молодежи, могут сравнивать, какой была Россия в составе Советского Союза и какой она стала после его распада.

2.

Перейдем теперь ко второму вопросу. Это — усиленно раздуваемая русскими нацдемами легенда о том, что русские «ишачили» на «инородцев» в СССР, а те мизерно мало вносили в «общую копилку», но потребляли больше. Холмогоров в подтверждение приводит даже статистику. Я не знаю, откуда он взял эти цифры, никаких ссылок в своей статье он не дал. Уверен, что профессиональные экономисты могут по их поводу сказать много интересного. Но даже если их принять на веру, то в любом случае статистика само по себе мало говорит, она нуждается в правильной интерпретации. Иначе получится нечто вроде средней температуры по больнице, куда входят и температура покойников в морге и температура больных, находящих в горячке. Вот Холмогоров пишет: «Средняя Азия ничтожно мало производила, но потребляла больше России». Но известный социолог А. Вишневский, опираясь на документы, указывает в своей книге «Серп и рубль», что накануне распада СССР свыше 90% советского хлопка производилось в Средней Азии (главным образом в Узбекистане). И если до революции и до 1930-х гг. страна ввозила 60% хлопка, необходимого для российской и советской текстильной промышлености, то с 1930-х гг., после победы над «басмачами» (то есть окончательного присоединения Средней Азии), СССР обрел полную хлопковую независимость. При этом, только 8% хлопка перерабатывалось в самой Средней Азии, а основная часть – в центре России, где была сосредоточена наша легкая промышленность (вспомним про Иваново – «город невест»). После отделения Ельциным Средней Азии,  столь яро одобряемого русскими нацдемами, российская легкая промышленность рухнула, ивановские невесты (в большинстве, кстати, этнические русские) оказались на улице и переквалифицировались в торговок китайским и вьетнамским барахлом.

Итак, конечно, Средняя Азия производила меньше, чем центральные республики СССР (тот же Узбекистан был ориентирован преимущественно на сельское хозяйство, хотя, кое какая промышленность у него все же была). Но речь идет ведь о суммарном производстве товаров, куда включено и промышленное производство, действительно, мизерное по сравнению с Россией, и добыча хлопка, который в России вообще не растет (строго говоря растет и его пытались выращивать в Астраханской и Волгоградской области, но он там до конца не созревает и не становится таким длинноволокнистым, который нужен для получения легкой и тонкой пряжи; из российских регионов наилучшие перспективы для хлопководства имеет Дагестан, но как раз его нацдемы тоже хотят отделить). Распад экономических связей между Средней Азией и Россией оказался невыгоден обеим сторонам. В России обрушилась легкая промышленность, а Узбекистану стало некому продавать свой хлопок, потому что ближайший потенциальный покупатель – Китай сам является крупнейшим поставщиком хлопка на мировой рынок. Уже отсюда видно, что узбеки, таджики и туркмены вовсе не объедали россиян, а совсем наоборот,  союзное государство с ними было очень выгодно нам (тем более, они имели работу на Родине и в Россию вовсе не рвались, да и не смогли бы это сделать в условиях системы прописки, то есть они не отбирали у русских рабочие места, а напротив, создавали новые рабочие места русским текстильщикам).

Но Холмогоров упирает на то, что они потребляли «больше чем Россия». Что ж, для полноты картины разберемся и с этим.

В блоге экономиста Канаева можно найти статистику по этому вопросу, причем, подтвержденную ссылками на документы. Согласно данным по обеспеченности населения республик СССР личным автотранспортом  в 1989 году, в РСФСР было 52 машины на 1000 человек, а в Таджикистане — 41, по обеспеченности жильем картина схожая: в РСФСР — 15 кв.м. на человека, в Таджикистане – 10. По банковским вкладам еще более ярко: в России – 1, 5 тысяч рублей на душу населения, в Таджикистане – 0, 4 тысячи. (http://kanaev55.livejournal.com/364301.html). Наконец, в РСФСР средняя зарплата была 297 рублей, а в Таджикистане – 207. (http://kanaev55.livejournal.com/364014.html).  Справедливости ради замечу, что уровень обеспеченности машинами и квартирами в нескольких союзных республиках был, действительно выше, чем в России: по машинам это Эстония, Литва, Латвия, Грузия, Украина, по жилью – Грузия, Эстония, Литва, Латвия, Молдавия, Украина, Белоруссия.  Больше всего денег на банковских счетах хранили граждане Литвы и Армении – 1, 8 тысяч рублей на душу населения против 1, 5 тысяч в советской России. А средняя зарплата в Эстонии составляла аж 341 рубль, против 297 в РСФСР.

Как видим, если в Советском Союзе и были республики, уровень жизни в которых был существенно выше чем в России, то это главным образом – республики Прибалтики, Грузия и Украина. А уровень потребления в азиатских республиках, тех же Таджикистане, Узбекистане и даже нефтеносном Азербайджане и богатой газом Туркмении был существенно ниже, чем в России, не говоря уже о Прибалтике. Прошу понять меня правильно, это факт, который также нуждается в интерпретации и азиатские националисты кричащие о «грабеже колоний» так же вольно манипулируют этим фактом, как и русские националисты – другими фактами. Попытаемся же понять.

Обратимся к результатам последней переписи населения в СССР года по уровню урбанизации республик Союза: в РСФСР в 1989 году 74% населения жили в городах, а в Таджикистане – лишь 33%. (https://ru.wikipedia.org/wiki/Перепись_населения_СССР_(1989)) Думаю, всякому, кто пусть даже поверхностно изучал социальные процессы в СССР или хотя бы имеет воспоминания о жизни в нем, хорошо известно, что уровень жизни на селе в Советском Союзе был значительно ниже, чем в городах. Иначе, отчего бы  после того, как  после того как всем желающим колхозникам беспрепятственно стали выдавать в паспорта, массы сельских жителей устремились в города. Они были готовы заниматься самым тяжелым трудом, на правах низкооплачиваемых лимитчиков, лишь бы не оставаться в колхозах и совхозах.

Кстати, если мы сравним уровень обеспеченности личными автомашинами, квартирами, а также суммы личных банковских вкладов в республиках СССР с процентом городского населения в этих республиках, то обнаружим  закономерность, лишь подтверждающую наше заявление: наивысшая материальная обеспеченность была у жителей тех республик СССР, где городское население преобладало над сельским либо было примерно равно ему. В Эстонии в 1989 году 72% горожан, но и обеспеченность жильем  вторая в СССР – 19 кв.м. на человека (против 15 в России), и обеспеченность личным автотранспортом  первая в СССР – 126 автомобилей на 1000 человек (против 52 в России). В Средней Азии низкий уровень урбанизации и очень низкий уровень материального благосостояния.

Возможны определенные флуктуации, например, Грузия в 1989 году имела всего 56% горожан, то есть недалеко ушла от Узбекистана (41%), однако по обеспеченности жильем в 1990 обошла самую урбанизированную республику Союза — Эстонию (в Грузии 20 кв.м. на человека, а в Эстонии — 19). Тут уже вероятно вмешательство «человеческого фактора»: известно, что со времен Сталина Грузии центральное руководство уделяло особое внимание. Но в целом никакой сознательной антироссийской политики союзное руководство в СССР, конечно, не проводило:  уровень благосостояния граждан в различных республиках вполне соответствовал уровню урбанизации этих республик. Кстати, тем моим оппонентам, которые тут заведут песнь о том, как «злобные коммунисты» уничтожали крестьянство, напомню: более высокий уровень потребления горожан по сравнению с сельчанами – общемировая тенденция.

Наконец, невозможно не указать и на еще одно любопытное обстоятельство. Всякому известно, что уровень благосостояния семьи обратно пропорционален ее численности. Проще говоря, чем больше семья, тем ниже уровень ее благосостояния. Семья из трех человек – папа, мама и ребенок при общем доходе в 3000 долларов в месяц может позволить покупать ребенку дорогую одежду, компьютер и телефоны, семья с таким же доходом, но имеющая 6 детей может позволить лишь удовлетворительное питание и одежду с вьетнамского рынка. Поэтому в странах, где господствуют ценности общества потребления, люди стараются не заводить больше одного — максим двух детей. Так вот если мы взглянем на соответствующую статистику в СССР 1990 года, то  самые маленькие семьи  (3, 1 человека) были в Эстонии, лучше всех обеспеченной жильем и автомашинами, а самые большие  (6, 1) — в Таджикистане. По этому легко можно сказать об уровне потребления среднего гражданина Таджикской ССР.

Итак, уровень потребления граждан РСФСР был намного выше, чем таких же советских граждан, но живших в республиках советской Средней Азии. Среднеазиаты в основном были сельчанами, имели многодетные семьи, и соответственное меньшие зарплаты, худшее жилье, меньше автомобилей – символов хорошей жизни в СССР. И причиной тому была вовсе не «злая воля русских колонизаторов», как стали убеждать их местные националисты в 1991, а меньший уровень модернизации, объяснимый тем, что в состав СССР эти народы вошли совсем на другой стадии модернизации и урбанизации, чем русские или эстонцы. Напротив, Советский Союз много сделал для насаждения цивильной жизни в Средней Азии, уровень грамотности и медобслуживания там в советские времена был много выше, чем в соседних Афганистане и Пакистане.

Разумеется, федеральный центр стремился помогать «отстающим регионам». Причем, помощь касалась всех, невзирая на их национальность, так что дотации Узбекистану доставались  не только узбекам, но и миллионной диаспоре русских. А поскольку русские были в основном в Средней Азии горожанами (военными, учителями, инженерами), то им доставалось порой кое в чем и поболее, чем дехканам из деревень. Таким образом – объясняю специально для русских нацдемов – власть помогала и русским, которые служили своей Родине трудом на промышленных предприятиях, службой в армии или в органах вдалеке от метрополии. Помогало больше, чем русским оставшимся в вологодском селе, потому что считала, что служба в отдаленной нерусской имперской провинции труднее, опаснее и важнее.

Но даже при наличии такой помощи уровень жизни в самой России оставался намного более высоким, чем в Средней Азии. В отличие от русских националистов образца 1991 и 2015  советские руководители понимали, что хозяйство СССР составляет единый комплекс и разрушение его болезненно отразится на всех республиках. Для России будут утеряны не только узбекский хлопок, но и туркменский газ, азербайджанская  и казахская нефть (Азербайджан был на первом месте в СССР по добыче нефти, а Казахстан – на третьем), казахский уран (Казахстан сейчас занимает первое место по разведанным запасам урана), киргизское золото, многочисленные производства, завязанные на производства в России. Это не могло не подорвать экономику России. Та деиндустриализация, которая пережила Россия в 1990-е, во многом связана именно с распадом СССР.  И если Россия теперь живет несколько лучше, чем Таджикистан, то не потому что она избавилась от «нахлебников», как убеждает Холмогоров, а потому что у нее есть нефть и газ и она превратилась в сырьевое государство, чье благополучие зависит от «трубы», а также потому что в ней, слава Богу, не было такой масштабной и разрушительной гражданской войны, как в Таджикистане (какой и там бы не было, не распадись Советский Союз)…

3.

Однако и это еще не все. Порочна сама постановка вопроса, которую предлагают русские нацдемы, голосящие о «нахлебниках», объедавших Россию (равно как и их коллеги по идеологии из других республик, вроде бандеровцев, голосящих, что «москали их сало съели»). В одной мудрой книге сказано, что не хлебом единым жив человек. И государство также живет не хлебом единым. Даже если бы Прибалтика и Средняя Азия ничего не давали в «общую копилку» народнохозяйственного комплекса СССР, все равно их удержание в составе государства было бы выгодно – по причинам геополитическим. Пускай трудовой рубль гражданина РСФСР уходил в Таллин и Фрунзе, зато в Киргизии и в Прибалтике не было военных баз НАТО и не было опасности, что в Черное море зайдут корабли военного флота США. По-моему, военная безопасность — это разумная и выгодная цена для метрополии за траты на провинции… Тот факт, что русским нацдемам это просто не приходит в голову говорит, на мой взгляд только об одном – нацдемократия (все-равно, русская или нерусская) – сугубо буржуазная идеология. Буржуа по-русски – мещанин и именно  мещане, «офисный планктон» и «средний класс» крупных городов, наряду с разного рода маргиналами,  и являются ядром социальной базы нацдемов (поэтому они в Интернете и представлены больше, чем в реальной жизни, ведь кто как не «офисный планктон» имеет возможность весь день «зависать» в Интернете). А мещанин такое существо, которое по жадности и глупости ради того, чтоб урвать копеечку, готов потерять три рубля…

One comment

  1. Третий президент Виктор Ющенко уже откровенно сделал ставку на «западенцев», причислив карателя Бандеру и его сподвижников к сонму национальных героев. Началась кампания по насильственной украинизации Юго-Востока, апофеозом которой стало формальное запрещение разговаривать на русском языке.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *