ЕАЭС, ЕЭК, Армения, Евразийский Союз, Ереван, Саркисян, евразийство, интеграция

Что принесет председательство Армении в ЕЭК?

_ Анна Ренард-Коктыш, аспирантка МГИМО МИД России, эксперт ЕДРФ по евразийской экономической интеграции. Москва, 30 января 2016 г.

1 февраля меняется главный рулевой евразийской интеграции: вместо Виктора Христенко, чей срок полномочий истекает, Евразийскую экономическую комиссию возглавит представитель Армении, ныне действующий посол Еревана в США Тигран Саркисян. Под новое руководство меняется и структура комиссии: в ЕЭК под началом Карине Минасян возникнет новое министерство, которое будет отвечать за широкий спектр тем, от интеграции внутренних рынков до информатизации и коммуникации. Ожидается, что председательство Армении скорректирует и стратегию ЕАЭС: к существующей еще с конца 90-х идее единого пространства «От Лиссабона до Владивостока» среди приоритетов добавляется Экономический пояс Шелкового пути, а также будет расширено и взаимодействие ЕАЭС с Ираном.

Накануне наступления нового управленческого цикла покидающий пост председателя Виктор Христенко подвел итоги четырех лет существования ЕЭК под своим руководством в интервью РГ «Умных кризис сближает». В нем он выразил надежду, что 2016 год все же принесет с собой начало прямого диалога между ЕЭК и Европейской комиссией о создании единого экономического пространства “от Атлантики и до Тихого океана”.

«Как бы сегодня ни казалось это странным, абсолютно возможно движение к общему экономическому пространству от Лиссабона до Владивостока плюс более продвинутый, чем стандартная зона свободной торговли, преференциальный режим между ЕАЭС и ЕС. (…) Как мне кажется, этот диалог просто с очевидностью жизненно важен для всех сторон. По моему глубокому убеждению, у нас нет альтернатив, кроме системного сотрудничества, кроме диалога и выхода на обновленную формулу взаимодействия».

С его точки зрения, к сближению два объединения сейчас готовы даже лучше, чем до украинского кризиса, поскольку необходимость выстраивания отношений между ними понятна и для бизнеса. Для реализации этого плана, утверждает Христенко, даже были предприняты шаги: так, главе Еврокомиссии Жан-Клоду Юнкеру было направлено письмо с предложением создать совместную группу, которая обсудила бы взаимодействие в пересекающихся областях. Ответа за прошедшие полгода, впрочем, не последовало.

Что в принципе и не удивительно. Опорный для рассуждений Христенко аргумент безальтернативности, как наглядно показывает история, убедительным не может являться вообще: часто его использовал, например, первый президент СССР Горбачев, в итоге получивший альтернативу в виде распада управляемой страны. И в этом плане отсутствие умения учитывать весь спектр возможных развитий, сосредотачиваясь лишь на одном «самоочевидном», конечно, не соответствует столь серьезной организации, каковой должна являться ЕЭК.

Тем более что альтернатива единому пространству «от Атлантического до Тихого» настойчиво продвигается ни кем иным, как Соединенными Штатами: это Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство, TTIP. В этом плане подготовленный США проект «похищения Европы» – уже глубоко проработанный и просчитанный, который Вашингтон будет стремиться поставить «на рельсы» еще при президентстве Обамы. Что логично: в условиях глобального экономического кризиса емкий европейский рынок превращается в весьма ценный актив, который игнорировать невозможно и за который будет вестись весьма жесткая борьба.

Директор филиала Института Восток-Запад в РФ Владимир Иванов склоняется к тому, что на сегодня конкуренция России со Штатами за ЕС имеет шансы привести к оформлению новых взаимно признаваемых сфер влияния, но не к «перетягиванию» Европы целиком на ту либо иную сторону:

«В условиях современного экономического кризиса все страны стремятся создать больший экономический потенциал. США расширяют зону влияния за счет двух создаваемых объединений: TTP и TTIP. В свою очередь, Россия объединяет постсоветское пространство на базе старого культурного и инфраструктурного потенциала. Так лидирующие державы стремятся к объединению зависящих от них более слабых игроков и созданию с ними общего экономического пространства. Но, чтобы экономическая группировка существовала и была самодостаточной, необходимо система разделения труда как минимум на 300 млн. человек. Присоединение Украины к Евразийскому экономическому союзу могло бы несколько восполнить недостающий потенциал, но пока Киев потянулся в другую сторону. Атлантическое же пространство тяготеет в сторону США. В результате Украина раздроблена. Выходом из ситуации может стать оформление де-факто существующих сфер влияния и определение правил их экономического взаимодействия, что могло бы снять целый ряд взаимно чувствительных дисбалансов».

Для этого, впрочем, необходимо, чтобы нынешняя парадигма игры с нулевой суммой, весь прошлый год доминировавшая в отношениях России и США, смогла бы перейти в парадигму игры с положительной суммой. Это на самом деле могло бы многому помочь: так, Россию и Запад на сегодня во многом может объединить общая угроза в виде радикального исламизма, противостояние которой могло бы позволить возникнуть как минимум контурам общей системы безопасности. При этом и возможный уход России в свободную торговлю с Китаем – направление, куда ее подталкивают западные санкции – стал бы экономической и культурной угрозой для Запада.

В какой степени Армения, получив в свои руки бразды правления ЕЭК, сможет оживить проект «Большой Европы» и наполнить его реальным содержанием? — Вопрос на сегодня риторический. Однако хотелось бы, чтобы этот проект все же не был бы «сброшен с корабля современности».

При этом уже очевидно, что Армения привнесет в ЕЭК иранский вектор: Тегеран является весьма значимым для Еревана партнером. Более того, движение в этом направлении началось: уже в декабре сообщалось о намерении Ирана и ЕАЭС изучить вопрос о создании зоны свободной торговли. Совместная рабочая группа должна сгенерировать конкретные предложения по выводу взаимных торгово-экономических отношений на новый уровень, которые в новой реальности могут стать локомотивом развития и для Ирана, и для ЕАЭС.

При том Иран, как пишет программный директор РСМД Иван Тимофеев, «имеет существенное влияние в регионе Центральной Азии и в Афганистане, нацелен на борьбу с ИГИЛ и радикальными исламистами, поэтому может стать серьезным партнером евразийских государств в сфере безопасности». Кроме того, эта страна – еще и один из нескольких конечных пунктов проекта Экономического пояса Шелкового Пути (ЭПШП).

Таким образом, интрига председательства Тиграна Саркисяна будет в значительной мере состоять в том, станут ли иранский проект, проект «Большой Европы» и проект ЭПШП мыслиться и выстраиваться как взаимодополняющие – либо как взаимно конкурирующие. При этом очевидно, что самой Армении будут интереснее проекты транспортных ветвей, которые должны будут сопрячь ЭПШП и ЕАЭС в районе ее территории: страна наконец-то получает шансы стать весомым экономическим центром в регионе, несколько приблизив свою весовую категорию к Баку и Анкаре.

Разумеется, смена руководства ЕЭК имеет под собой процедурный повод: ротация раз в 4 года. Она не затрагивает институциональные основы ЕЭК – напротив, она является примером реализации изначально установленных правил. Так, председательство перешло к Армении по простой причине: буква «А» первая в алфавите. Следующей после нее будет Беларусь. При этом представительство стран ЕЭАС в Коллегии формально становится равным (ранее Армения и Киргизия были представлены в Коллегии ЕЭК министрами без портфеля), а решения по-прежнему принимаются на основе консенсуса. За Россией с 1 февраля остаются два ключевых министерства: торговли, а также по основным направлениям интеграции и макроэкономике.