три политические теории модерна

Евразийство и идентичность. Часть 1.

_ Юрий Кофнер, председатель ЕДРФ. Москва, 28 июня 2016 г.

Введение

Для того, чтобы объяснить, во-первых, подход евразийцев к пониманию идентичности, и, во-вторых, определить какой вид идентичности для евразийцев определяющий (что затрагивает фундаментальный вопрос о новом субъекте в Четвертой политической теории), необходимо сначала разобраться в том, какой набор идентичностей предлагают три политические теории модерна. Это будет сделано в первой части настоящей статьи. Во второй части мы посмотрим на изменившуюся роль идентичностей в хаосе постмодерна, а также на новое понимание идентичности в воззрениях современных евразийцев — сторонников Четвертой политической теории.

Здесь и далее я буду пользоваться систематизацией трех политических теорий (1. либерализм, 2. коммунизм, 3. национализм), предложенной А.Г. Дугиным. [1] Принимая его систематизацию как объективно удачный подход в области историософии, я, впрочем, отклоняю его субъективные выводы о том, что, во-первых, именно «либерализм виноват во всех бедах современности», и, что, во-вторых, этому либерализму необходимо противопоставить Консервативную Революцию (злые языке сказали бы «красно-коричневый союз»). Этому обстоятельству не помогает то факт, что Дугин данный противопоставляемый союз именует по-новому «Четвертой политической теорией».

По данному поводу необходимо сделать два разъяснения. По первому утверждению необходимо объяснить, что главный виновник всех золь современности не столько либерализм, а постмодерн(-изм), которому необходимо противопоставить традицию (археофутуризм), как это удачно выразил немецко-греческий антрополог Дмитриос Кисудис. [2] А, к второму пункту необходимо добавить, что я сам, при всех «но», всячески поддерживаю саму концепцию Четвертой политической теории как главной альтернативы трем догмам модерна, однако с той существенной разницей, что я не откидываю в ней положительные элементы либерализма (взяв также конечно положительные элементы из социализма и консерватизма).

Сказав это, перейдем теперь к рассмотрению эволюции политических теорий на Западе и в России, а также к анализу различных определений субъекта в них (объекта идентификации), т.е. центрального для них вида идентичности.

Эпоха Модерна

Для понимания различных подходов к идентичности в трех политических теориях модерна очень важно остановиться на особенностях данной эпохи. Во-первых, модерн был исключительно европейским явлением, который только позже стал общемировым. Во-вторых, модерн связан с процессом секуляризации, т.к. превращением христианских концептуальных основ Европы в светские догмы.

Модерн — сугубо европейская вещь

Период с 17-го по третьей четверти 20-го веков является эпохой модерна. Она началась с европейского просвещения, противопоставляющего мифологизмам премодерна (средневековья) гуманистический разум. Модерн был исключительно европейским «изобретением», который вскоре, однако, в ходе процессов европейского империализма и заморского колониализма постепенно стал общемировым явлением. Интеллигенция не-европейских народов переняла три политические концепции модерна — местами охотно и добровольно, но в большинство случаев насильственно, или, если можно так выразиться, как переживание и интеллектуальную реакцию на военно-техническое превосходство Запада.

Так, Петр Первый, пытаясь обеспечить военный и технологический паритет с Европой, попутно открыл дверь для европейских политических веяний, навсегда определивщих политическую мысль нашего Отечества. О том, что это было не совсем в интересах «первого большевика» говорит его знаменитая фраза, цитируемая В.О. Ключевским: «Европа нужна нам еще несколько десятков лет, а потом мы можем повернуться к ней задом». [3] Но дело было сделано и обратного пути уже нет. Интеллигенция петровской, советской и постсоветской Россий стала мыслить категориями трех политических теорий модерна, как в их отдельности, так и различными их сочетаниями. Несмотря на культурно-духовную самобытность России-Евразии, ее обособленность от Европы, теперь уже стало невозможным представить себе отечественную политическую мысль без этих политических теорий. Причем, в отличии от мещанской Европы, для русской природы, эсхатологической в своих основах (т.е. везде ищущей Бога, или «абсолюта») было свойственно довести реализацию этих трех политических школ до самих крайности, будь-то в либеральном западничестве или в атеистическом большевизме или в белом консерватизме.

Модерн как процесс секуляризации христианства

Три политические теории европейского модерна — либерализм, коммунизм и консерватизм — возникли не на пустом месте. Они родились на основе полтора тысячи летнего наследия христианского откровения в Европе. Модерн необходимо представить себе как процесс секуляризации, т.е. как «раздухотворение» основных концепций христианства, их перенос в светскую жизнь, постепенное отделение светского от духовного.

Как сказал «британский евразиец» Генри Норман Сполдинг, «сочинителям Французской революции необходимо отдать должное за то, как они метко выбрали лозунгом новой эры Просвещения слова «Свобода, равенство, братство», которые как никакие другие смогли выразить произошедшую секуляризацию христианского учения. [4]

По сути, три политические теории модерна являются мысленными надстройками над тремя секуляризированными в ходе Просвещения концепциями христианства. Либерализм представляет собой светскую  версию «свободы» как выбора человека согрешит или не согрешит. Коммунизм есть светское воплощение «равенства» всех людей перед Богом. А консерватизм-национализм является реализацией в миру концепции «братства» всех людей между собой и с Богом (люби ближнего своего, как самого себя; Мф. 22:39). Это и есть трагичная суть модерна — секуляризация дискурса, отрицание духовных основ Христианства.

Идентичности в трех политических теориях модерна

Эти три основополагающие политические теории, определили, либо каждая по отдельности, либо в качестве комбинации двух из них, политический ландшафт XX-го века, причем, как на национальных уровнях, так и во всем мире. Это стало виднее всего в тектоническом противостоянии трех политических моделей в 1930-х годах: между либеральным Западом, фашистской оси (прежде всего Германией, Италией, Японией) и коммунистическим Советским Союзом.

Итак, три политические теории модерна. Первая теория – либерализм (а также связанный с ним капитализм), вторая – коммунизм-социализм, и третья – консервативный национализм (крайними формами которого являются фашизм и национал-социализм). Они представляют собой мысленные и секуляризованные надстройки христианских концепций «Свободы, равенства, братства». В каждой из этих трех политических теорий есть свой субъект, т.е. определенный объект идентификации, вокруг которого вращается та или иная политического концепция и в зависимости от которого разделяются зло и добро, друг и враг.

1. Либерализм — индивидуум

Либерализм как политическая теория возник первым в ходе европейского просвещения. Поэтому его собственно и называют первой политической теорией. Его идейными отцами являются Дж. Локк, Т. Гоббс,  Ж.-Ж. Руссо, Ш.-Л. Монтескьё, Б. Франклин и Т. Джефферсон, Д. Рикардо, Д. Юм, И. Кант и А. Смит. Главным субъектом своей теории либералы провозгласили индивидуальную идентичность — человеческий индивидуум, отдельного гражданина. Стоит отметить, что коллективные идентичности, такие как конфессия или национальная принадлежность (гражданство) в воззрениях ранних либералов все еще имели значение, хоть и малозначительное. Однако, приоритет тогда, как и сейчас, отдался суверенитету (свободе) именно отдельного человека. Согласно данному представлению, индивидуум первично, а общество — вторично и состоит из «n»-го количества договаривающихся между собой атомарных индивидуумов (объединенных в рамках т.н. общественного договора).

Либерализм вынимает из христианства концепцию «свободы» человека, оправдывает ее новой «религией» разума и абсолютизирует ее в своей теории как некую высшую ценность.

В капитализме, который представляет собой продолжение либеральных взглядов в материально-хозяйственное сфере, отражением политического индивидуума является частный экономический агент («невидимая рука» саморегулирующегося рынка) и связанная с ним неприкосновенность частной собственности.

2. Коммунизм — класс

Коммунизм-социализм (марксизм) — вторая политическая теория — появился в 19-м веке как реакция на недостатки либерально-капиталистической системы, господствующей к этому моменту уже в западном мире.

Как известно, отцами-основателями марскизма и последующих построенных на его основе теорий, были немецкие философы Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Их дело концептуально развивали, а также на практике в том или ином виде воплотили, такие революционеры, как Вл. Ленин, Л. Троцкий, И. Сталин, М. Дзедон. Их идейные предвестники мы можем найти в трудах французских социологов — А. Сен-Симона, Ш. Фурье, Р. Оуэна —  и европейских утопистов — Т. Мора, Т. Кампанелла.

Так как по мнению коммунистов все беды исходят из жажды к наживе и из материального эгоизма со стороны частных лиц, коммунисты противопоставили индивидуальной идентичности либерализма-капитализма свою коллективную идентичностьсоциальный класс, а точнее — рабочий класс в качестве главного субъекта своей политической теории. В их представлении, история человечества состоит из непримиримой борьбы между классами.

Однако, при всех различиях, либерализм-капитализм и коммунизм крайне схожие теории в их отрицании традиционных форм коллективной идентичности — религии и национально-культурной принадлежности. Парадоксально, но приверженцы обеих теорий верят в свою глобализирущую «мировою революцию», которая в будущем объединит человечество, устраняя любые национальные границы, это-культурные различия и религиозные разночтения («мракобесие», с их точки зрения). Для коммунистов — это победа мирового пролетариата и интернационала трудящихся, для либералов-капиталистов — создание единого мирового рынка и образование глобального сверхобщества якобы «освобожденных» индивидуумов. Оба сценария одинаково страшны и анти-христианские по своей сути.

Но, несмотря на то, что коммунизм является анти-христианской по своей природе, он, как уже было сказано выше, вырос из размышлений европейских гуманистов над христианской концепции «равенства» всех людей. Более того, в отличие от либеральной теории, коммунизм базируется не только на онтологической основе человеческого разума эпохи Просвещения, но также сочетает достижения этого разума и сакрально-мифологические отголоски премодерна (античности/средневековья). Не случайно ведь многие посторонние к СССР наблюдатели заметили схожесть большевизма с новой атеистической религией, где Ленин выполнил функцию лже-мессии, его мавзолей — роль нового Иерусалимского храма, большевистское подполье в царистской России — великомучеников коммунизма, и т.д.

3. Национализм — нация

Последней из трех политических теорий модерна, в межвоенный период (1920-е — 1930-е гг..), возник консервативный национализм. Действительно, основные тенденции европейского национализма и консерватизма появились еще в XIX-м столетии (веке германской романтики), например в трудах фон Хердера, однако, апогею национализма стоит считать период именно между Первой и Второй Мировыми войнами, когда разочарованные европейские ветераны искали «третий путь», т.е. альтернативу одновременно и мещанскому либерализму, олицетворенному Уолл Стритом, и красно-коммунистической угрозе — в лице Советского Союза. Наиболее известными, и в то же время радикальными и кровожадными, версиями консерватизма-национализма являются фашизм Б. Муссолини и национал-социализм А. Гитлера. И хотя это и были наиболее радикальные версии (более умеренные взгляды можно встречать, например, у представителей немецкой Консервативной Революции), они, в зависимости от уклона в сторону этатизма или расизма, все-таки задали общий вектор двух возможных субъектов третьей политической теории — государства или биологической расы, соответственно. Индивидуальной идентичности либерализма и коллективной идентичности коммунизма националисты-консерваторы противопоставляют свою коллективную  идентичностьнацию и народ, их традиции и культуру. В последствии эта теория была развита в 1970-х годах в рамках школы европейских «Новых правых» такими мыслителями, как А. Бенуа, Г. Файом, А. Сораль. Они добавили в ней концепцию «этноплюрализма», которая противопоставляется западному мультикультурализму.

Национализм-консерватизм взял из христианства концепцию «братства» людей, противопоставляя холистское солидарное сообщество людей атомарному разобщенному обществу индивидуумов либерализма и безликому механическому коллективу коммунизма. В отличие от либерализма и коммунизма, национализм-консерватизм является контрмодерном, т.е. он отрицает разум модерна и выступает за возвращение к сакральным мифам премодерна.

***

Итак, таковы три субъекта, т.е. виды идентичности в трех политических теориях модерна. В либерализме-капитализме — это индивидуум. В коммунизме-социализме — класс. В  консерватизме-национализме — государство или раса (в более мягкой форме — нация или народ). Либерализм представляет собой светскую экстраполяцию христианской концепции «свободы», коммунизм — «равенства», национализм — «братства». Либерализм провозглашает верховенство человеческого разума как главного достижения просвещения, коммунизм сочетает этот разум модерна с примордиальными чертами премодерна, консерватизм является контрмодерном и вовсе отрицает примат просвещенческого разума. [5]

Отличие модерна от премодерна

Не стоит рассматривать в просвещении и модерне исключительно негативные явления. В свое время они были оправданными явлениями, так как внесли в мир великое достижение — свет человеческого разума, который был противопоставлен «тьме» средневекового суеверия. Я сознательно беру «тьму» в кавычки, так как считаю даже более важными великие достижения высокой духовной культуры и религиозного порыва средних веков.

Как мы видим, в трех политических теориях модерна новые виды идентичности (индивидуум, класс, нация) заменяют жесткую личностно-сословную иерархию европейского средневековья. Принцип верховенства человеческого разума, выработанный представителями просвещения, срывает старые социальные оковы.

Например, лично я не разделяю убеждения многих соотечественников, слепо ругающих идеи Французской революции, и, прежде всего, концепцию либерализма. Просвещение в целом, как и первая политическая теория в частности, несут в себе частицу Божественной правды. Как, впрочем, и коммунизм и национализм тоже. Просвещение дало людям возможность по-новому взглянуть на Божественные концепции «Свободы, равенства и братства», дало им возможность лучше понимать эти вечные правды. Благодаря просвещения либералы стали осуждать жесткую привязанность «вассала к сюзерену» и звать к естественному праву индивидуума свободно определять свою судьбу. Коммунисты стали бороться с классовым неравенством и стремиться к воплощению принципа социального равенства людей на земле. Консерваторы осознано стали требовать охрану традиций и культурных различий как для своего народа, так и для всех народов мира.

Главным отрицательным последствием модерна было то, что взамен на онтологию разума новые «гуманисты» постепенно отказались от Божественного начала в общественной жизни. Они заменили «Богочеловечество» «Человекобожеством», как выразился Николай Бердяев. [6]

Свою апогею процесс секуляризации и отрицание священного, начатый в модерне, достигается уже в наступившей на Западе в 1960-х годах эры постмодерна.

Сверхзадача православных евразийцев как последователей Четвертой политической теории — найти синтез между разумом, как великим достижением просвещения и модерна, с одной стороны, и вечной правдой Христианства, с другой. Грандиозный вопрос новой эры решается в примирении Французской революции и русского монастыря. Представители других конфессий должны на основе собственных религиозных чувств исходить из этой же задачи, заключающейся в синтезе лучших элементов трех политических теорий модерна с духовной трансцендентностью премодерна (античности, средневековья). Там, где это реализуется мы видим возможность выхода из постмодернистского тупика. Синтез лучших элементов модерна и премодерна открывает человечеству ворота в «Новое Средневековье», о которой писал Н.А. Бердяев. [7] Я называю эту потенциальную альтернативную постмодерну эпоху — «неомодерном».

О роли идентичностей в западном постмодерне и евразийском неомодерне пойдет речь во второй части данной статьи.

 Примечания:

  1. Дугин А.Г. Четвертая политическая теория. Москва, 2009 г.
  2. нем. Kisoudis D. Goldgrund Eurasien. Der Neue Kalte Krieg und das Dritte Rom. Leipzig, 2015.
  3. Ключевский В.О. Петр Первый среди своих сотрудников. «Журнал для всех». № 1. 1901.
  4. англ. Spalding H.N. Russia in Resurrection. A Summary of the Views and of the Aims of a New Party in Russia. London, 1928.
  5. Черняховский С.Ф. Традиция, модерн и сверхмодерн. Москва, 2016 г.
  6. Бердяев Н.А. Русская идея. Париж, 1946 г.
  7. Бердяев Н.А. Новое средневековье. Париж, 1924 г.

Литература:

  1. Ритц Х. Россия спасет Европу от постмодерна. Санкт-Петербург, 2014 г.
  2. Кофнер Ю.Ю. Идеология ЕДРФ. Москва, 2016 г.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *