Трубецкой, евразийство, евразийцы, этноплюрализм, археофутуризм, консерватизм, традиции, Евразия, Россия

Четвертая политическая теория и живой консерватизм

_ Рецензия Юрия Кофнера, председателя ЕДРФ на эссе Николая Трубецкого «У дверей. Реакция? Ревоюция?», опубликованного в 1923 г. в Берлине. Москва, 8 марта 2016 г.

Два принципа при чтении классических евразийцев

Читая труды классических евразийцев 1920-30-х годов 20-го века важно обратить внимание на два момента.

Во-первых, надо сначала понимать время и контекст в рамках которого был написан тот или иной текст. Евразийцы были выдающимися представителями русской интеллигенции, но вынуждено живущими в Европе, и, в эмиграции. Их организация была подпольной. Они действительно хотели сменить большевистскую власть в Советском Союзе на свою, евразийскую. Правда, не революционно, и тем более не с помощью иностранной интервенции. Но все равно. Поэтому важно учитывать для кого был написан текст — для эмиграции или для советского читателя. Также, важно иметь ввиду философскую, политическую и полит-экономическую обстановку в те времена. В Европе межвоенного периода национально-этатические идеи были на подъеме, а в Советском Союзе только-только начиналось строительство социализма. Кстати, пожалуй лишь евразийцы из всех патриотических эмигрантских сил не поддались соблазну фашизма.

Все это важно учитывать, когда мы хотим перенести идеи классических евразийцев в наше время и адаптировать их к реалиям постсоветского пространства в 21-м веке. Впрочем, это важно и при рассмотрении любых русских мыслителей того периода, например, Ивана Ильина или Николая Бердяева (кстати, близких нам).

Во-вторых, как раз в этом смысле важно экстраполировать мысли евразийцев. Нам нужно с имеющимися у нас на руках трудами евразийцев представить себе как бы они думали и как бы относились к новым явлениям, которые тогда еще не существовали или только начинали проявлять себя. Как классические евразийцы посмотрели бы на хаотичный конфуз постмодерна? (Крайне отрицательно). Поставили бы они знак равенства между либерализмом и пост-либерализмом? (Скорее всего, нет). Как бы они отнеслись, например, к европейским «Новым правым»? (Осторожно благосклонно). Как бы смотрели на Путина? (Как на постсоветского «Бонапарта») [1]. И т.д. … В подобной процедуре «экстраполяции мысли» нам конечно помогают работы более современных отечественных и даже зарубежных мыслителей, разделяющих евразийское мировоззрение или близкое к нему. [2]

Безусловно, я уверен, что мы в целом правильно продолжаем дело отцов-основателей евразийства. На этом, в том числе, основывается наша критика дугинского дискурса.

Но, кроме верности отцам-основателям евразийства мы также должны следовать еще двум линиям поведения: Во-первых, всегда и во всем мы должны руководствоваться заветами традиционных религий Евразии. Для православных евразийцев — это Православие. И, например, введение в России неоопричнины, одной из дугинских грез [3], очевиднейшим образом противоречит православно-христианскому учению. Поэтому мы не разделяем такую позицию и разделять ее не можем. Во-вторых, крайне важно для современных евразийцев-общественников жить в реальном мире, а не в оторванности от него. Мы  одновременно должны быть и идеалистами-патриотами, и реалистами, специалистами и прагматиками. С Нурсултаном Назарбаевым и Владимиром Путиным мы разделяем эволюционный подход в политике и экономике, уважение к суверенитету других народов и их (внешне-)политический прагматизм. Наши действия и мысли не могут быть оторваны от официальной политики ЕЭК, ЕАБР, ВЕЭС, Кремля, Акорды и т.д.

Но вернемся к вопросу,  о том,  что классики-евразийцы думали бы о современных явлениях нашей постсоветской жизни. Эти вопросы крайне важно задавать, чтобы «опираясь на старое» иметь ясную политическую ориентацию на будущее и четко оформленную идеологию для наших сторонников. Создать четкую политическую программу Евразийского Движения в 21-м веке — в этом как раз и помогает рассмотрение евразийских трудов в вышеупомянутом ключе.

У дверей. Реакция? Ревоюция?

Так я и поступил, например, прочитав эссе отца-основателя Евразийского Движения князя Николая Сергеевича Трубецкого под интригующем названием «У дверей. Реакция? Ревоюция?», опубликованного в 1923 г. в Берлине. [4]

Эта статья была направлена, как на эмигрантскую среду в целом, так и на евразийских последователей в частности. Сразу отмечу, что, то, что он в ней хотел сказать своему поколению в то время, сейчас — не является задачей моей рецензии. Каждый, кого это интересует, может прочесть ее сам и легко поймет ее по-революционный посыл.

Для нас, современных евразийцев, сейчас важно другое. Нам важно понять, что Трубецкой сказал бы нашему поколению, вне Октябрьской революции и подъема фашистских идей в Европе, в условиях которых жил он сам и его поколение. Какие заветы Трубецкой дал бы евразийцам 21-го века в условиях постсоветской России, глобального доминирования западного постлиберализма [5] и борьбы евразийского традиционализма с западным постмодерном [6]?

В рассматриваемом эссе можно извлечь прежде всего два вывода. Но зато каких!

Евразийство — Четвертая политическая теория

Трубецкой еще тогда опроверг утверждение, будто евразийство является банальной правой идеологией, которая находится «правее левых», но «левее крайне правых». Для него это было всего лишь «обманом зрения» для постороннего наблюдателя. Он вообще опроверг европейскую привычку располагать политические течения по прямой линий от наиболее правых до наиболее левых. В этом он усмотрел устаревшую систематизацию, не адекватно отвечающую новым тенденциям. (Напомню, он это подметил еще в 1923 году! У Трубецкого вообще был чрезвычайный дар предвидения будущих тенденций).

Таким образом, нельзя отождествлять современное евразийство с европейскими «Новыми правыми». «Новые правые», например, европейские идентаристы, лишь претендуют на звание быть выше и быть вне трех политических теорий модерна (либерализма, коммунизма и национализма). [7] Однако, не совсем удачно. Они все еще остались в парадигме правых теорий. Как собственно и дугинцы. Но в отличие от вторых, у европейских идентаристов на это есть хотя бы оправдание. Во-первых, это миграционный кризис, от решения которого зависит будущее Европы. Совершенно ясно, что в такой ситуации анти-иммиграционная риторика должна быть главной для любой политической силы, озабоченной сохранением культурной идентичности своего народа. Но, ведь такой проблемы в России нет. Да, конечно есть кое-какие трения из-за анти-социального поведения некоторых мигрантов с Кавказа и Центральной Азии. Но это не идет ни в какое сравнение с теми процессами, которые мы сейчас наблюдаем в Европе. Во-вторых, в отличии от России, в Европе никакой диалог, тем более кооперация, между правыми и левыми по сути не возможен, так как левое поле там практически полностью захвачено радикальными левыми постмодернистами троцкистского толка — т.н. «Новыми левыми» и «Антифа». А для них характерно, что вместо анти-империалистической борьбы за социальную справедливость и борьбы против американской гегемонии в Европе, эти силы больше всего интересуются феминизмом, экологией и правами геев. В таких условиях Новым правым не остается ничего другого кроме как оставаться правыми.

В отличие от американизированной Европы в постсоветской России постепенное сближение и примирение белого и красного дискурсов стало естественным движением исторической эволюции нашей страны. Здесь большинство левых  правее европейских «левых» и большинство правых левее европейских правых. Идеальная почва для развития евразийства.

Евразийцы считают себя последователями «Четвертого пути», т.е. последователям синтеза лучших концепций из либерализма, социализма и консерватизма с религиозным постсоветским возрождением. Возможность конструктивного диалога правых с левыми и религиозный подъем, наблюдаемый здесь за последние 25 лет, объясняют, почему только в России по настоящему стало возможным становление Четвертой политической теории. [8] Только евразийцы в состояннии найти общий язык одновременно с державными социалистами, с одной стороны, и с русско-православными или с чеченско-мусульманскими патриотами с другой. Но не только с ними! Мы (имея ввиду участников ЕДРФ) хорошо ладим даже с умеренно либеральными прагматиками из структур задействованных в евразийской экономической интеграции.

Живой консерватизм и обращение к древнему

Но если евразийцы не «простые» консерваторы, и не «старые-новые» правые? То каким должно быть наше отношение к консерватизму?

Трубецкой в своем эссе предостерегал от реставраторства и сентиментальной ностальгии по недавнему прошлому. Для него и его современников под этим имелось ввиду ностальгия монархистов и нацдемов по унесенной революцией эпохи Российской империи. А для нас уже советская эпоха безвозвратно осталась в прошлом. Трубецкой предупредил, что не возможно и даже вредно возвращать ушедшее, тем более в «изначальном» виде. Особенно бесперспективными он назвал попытки ориентироваться на недавно ушедшее. Для него это был период до 1917 года. Для нас это соответственно советская эпоха до 1991 г. Как раз и поэтому призывы вроде «Мы все вернем назад» или «Мы восстановим СССР» обречены на провал. Тем самым евразийцы должны отвергать реакционную и романтичную, но ошибочную крайность застойного традиционализма и консервативного реваншизма.

Однако, Трубецкой был также далек и от другой крайности — слепой веры западников в линейный прогресс. Изучая другие труды великого мыслителя, прежде всего его знаменитое «Европа и Человечество» (1920), а также менее известное «Верхи и низы русской культуры» (1921), мы понимаем, что он рассматривал историческое развитие народов как циклический процесс, подобно спирали, где каждый «культурный тип» развивается в сравнительной отдаленности друг от друга. Смешение культур и цивилизаций, их взаимное растворение, и, тем более, оценка «развитости» не-европейских народов по признаку их европеизации он считал крайне губительным подходом [9].

Научно-понятийным продолжением и обогащением этой теории является концепция этноплюрализма  [10], согласно которой мы обязаны оберегать этно-культурные идентичности всех народов мира. Свои — не меньше других. Ключевым становится понятие культуры — его защита и развитие. Кстати, в другой фундаментальной  работе князя — «Русская проблема» (1920), Трубецкой на полном серьезе утверждает, что постсоветское возрождение России начнется ни с экономики, ни с политики, ни с армии, а — с момента возрождения ее культуры — религиозной и полиэтнической.  [11]

Защита своей этно-культурной идентичности автоматически предполагает консервативный дискурс, обращение к своим традициям, к прошлому своего народа. И это верно. Это и есть консервативное составляющее евразийства.

Но, как я уже сказал, евразийство есть больше, чем просто консерватизм. Ведь речь идет не только об охране этно-культурных идентичностей в виде каких-то раз и навсегда определенных фиксированных традиций и правил. Культура есть живой организм. Культура может существовать только там, где есть живое творчество. Она дышит, творит, бьется. Без этого культура мертва. Одна лишь охрана ушедших традиций воспроизводит лишь мертвую культуру. Поэтому евразийство предполагает не только и не сколько защиту этно-культурных идентичностей, а, прежде всего — их активное развитие и воспроизведение путем творческой интерпретации по новому.

Как раз в этом ключе Трубецкой имел ввиду в своем завещании евразийцам не обращаться к недавно ушедшему прошлому (в его случае Российская империя, в нашем — Советский Союз). Он считал, что необходимо обратиться к отдаленному прошлому, к древней культуре, к культурным архетипам России-Евразии. Т.е. к скифской, элленистической, византийской, ордынской и древнерусской культуре. Обращаясь к таким древним образам нам сразу становится ясно, что их невозможно механически восстановить и воспроизвести в наше время. Использование древних культурных начал евразийской цивилизации в 21- веке как раз требует их активной творческой интерпретации по-новому. Обращаясь к более старым началам мы просто вынуждены творить сами. Тут нет готовых или изъезженных форм. В этом как раз великолепие русского серебряного века — великолепие «Скифов» А. Блока и «Ex Oriente Lux» Вл. Соловьева, великолепие «Князя Игоря» А. Бородина и великолепие картин Н. Рериха. Новая общеевразийская культура (в изобразительном искусстве, музыке, театре, кино, архитектуре и т.д.) создается и рождается нами на основе древних источников. Причем, она будет одновременно и специфически русская, и казахская, и белорсусская, и кыргызская, армянская и т.д.  Общеевразийская культура будет сверхновой интерпретацией древних образов. Но важнее всего она должна быть духовной и религиозной, должна стать культурным расцветом религиозного возрождения России-Евразии. И сопроводить ее, таким образом, на ее пути в эпоху неомодерна, как альтернативу постмодерну.

Трубецкого, таким образом, справедливо можно считать одним основоположником концепции археофутуризма, сформулированной почти сто лет спустя французским публицистом Гийомом Фаем в 1998 г. [12] При этом, хочу отметить, что подход князя Трубецкого отличается от концепции «интегрального традиционализма», Р. Генона, Ю. Эволы, Г. Вирта, которая провозглашает наличие какого-то безальтернативно-сакрального философско-религиозного учения, критикующее современный мир (Against the Modern World) и выявляющее во всех культурах и религиях логику единой интегральной «Традиции», некогда существовавшей, но утраченной. [13] Отец-основатель Евразийского Движения был прежде всего верующим православным христианином. Для него существовала только одна истина — Вечная Правда Нового Завета. Выступая за обращение к древним культурным началам, Трубецкой в то же время четко дал понят, что эти начала начинают обретать истинное культурно-моральное оправдание и смысл только после их оплодотворения Светом и Истинной Христа. Только религия, для православных евразийцев это Православие, имеет абсолютный наднациональный характер. Приняв Православие, народы Евразии сохранили свою этно-культурную идентичность, свои древние традиции и самобытность. В отличие от католичества, кстати.

Заключение

Итак, что мы вынесли из рецензии эссе Николая Трубецкого «У дверей. Реакция? Ревоюция?» (Берлин, 1923)? Во-первых, читая классических евразийцев, надо спросить себя: что они имели ввиду тогда, и что мы извлечем из их заветов для дня сегодняшнего? Во-вторых, реализуя заветы евразийцев на практике, необходимо руководствоваться здоровым реализмом с одной стороны, и моральными принципами из традиционных религий с другой стороны. В-третьих, евразийство идет дальше дискурса Новых правых, и идет вообще дальше трех политических теорий модерна и является новой, альтернативной — Четвертой политической теорией, становление которой стало возможно только в постсоветской России. В-четвертых, однобокое обращение к  недавнему прошлому, как в политическом, так и в культурном плане, ведет к ретроградству и застой-консерватизму. Такой путь обречен на провал. Нельзя возвращаться ни к Российской империи, ни к Советскому Союзу, а Евразийский Союз должен строится на верховенстве национального суверенитета государств-членов, их добровольном участии и всеобщей экономической целесообразности. В-пятых, евразийцы выступают за сохранение этно-культурных идентичностей народов путем активного творческого развития культуры. Это делается лучше всего обращаясь к древним архетипам и образам — к скифскому, элленистическому, византийскому, ордынскому и древнерусскому. В преломление моральных ценностей традиционных религий Евразии их следует интерпретировать и творить по-новому в рамках культурно-религиозного возрождения России 21-го века.

Примечания:

  1. Бонапартизм (советский) — режим правления единоличного или коллективного «бонапарта», установление которого в результате насиль­ственного переворота, совершенного одной из реальных сил, действующих в советском государстве, прогнозировалось евразийцами (Н.А. Алексеев «Евразийцы и государство»). Бонапартистский режим, как предполагалось, в значительной степени примет наследие революции, сохранит ее фразеологию, впитает в себя многое из ее правовых установлений и организационных сил, отвергнув коммунизм как социально-экономическую систему и, возможно, как идеологию. Бонапартистские перевороты обычно совершаются людьми, вышедшими из революции, энергичными и волевыми практиками, лишенными в то же время каких-либо принципов. После стабилизации бонапартистскому режиму потребуется идеологическое обеспечение, что дает шанс евразийству для просачивания в него. 
  2. Например, выдающиеся русские ученые Александр Панарин и Александр Зиновьев, а также, немецкий философ, изучающающий геополитику в области культуры Хауке Ритц.
  3. Смотрите, например, недавние интервью с «комиссаром» Московского отделения ЕСМ Анастасией Ковалевой (http://evrazia.org/article/2835) и главой Московского отделения ЕСМ Антоном Брюковым (http://evrazia.org/article/2834).
  4. Трубецкой Н.С. Евразийский временник: Утверждение евразийцев, кн. 3. Евразийское книгоиздательство. Берлин, 1923 г. 
  5. Кофнер Ю.Ю. Либерализм и пост-либерализм на Западе и в России. Москва, 24 февраля 2016 г. // https://www.youtube.com/watch?v=4jBEVkvxD8c
  6. Ритц Х. Россия спасет Европу от постмодернизма. Журнал «Новое Время». Санкт-Петербург, 30 августа 2014 г. // http://eurasian-movement.ru/archives/484
  7. Европейский идентаризм и российское евразийство. Интервью с Мартином Зелльнером, пресс-секретарем Идентаритского движения Европы. Берлин, 24 октября 2015 г. // http://eurasian-movement.ru/archives/490
  8. Смотрите: Кофнер Ю.Ю. Четвертая политическая теория как новая идеология. Мюнхен, 7 сентября 2014 г. (http://eurasian-movement.ru/archives/956) и Ковба Е. Новые евразийцы и Четвертая политическая теория. Москва, 27 ноября 2015 г. (http://eurasian-movement.ru/archives/1018).
  9. Смотрите: Трубецкой Н.С. Европа и Человечество. София. 1920 г. (http://eurasian-movement.ru/archives/1312) и Трубецкой Н.С. Верхи и низы русской культуры. «Исход к Востоку». София, 1921 г. (http://eurasian-movement.ru/archives/18140).
  10. Этноплюрализм — концепция, выступающая в защиту этнокультурного плюрализма в мировом масштабе, но критикующая культурный плюрализм (мультикультурализм) в каждом конкретном обществе. Этноплюрализм оформился в Европе 1970-е гг. в среде Новых правых.
  11. Трубецкой Н.С. Русская Проблема. Белград. 1922 г. // http://eurasian-movement.ru/archives/5714
  12. Фай Г. Археофутуризм. Переиздание на русском языке. Тамбов, 2011 г. 
  13. Кисудис Д. Золотой Грунд Евразии. Новая Холодная война и Третий Рим (нем. Goldgrund Eurasien. Der Neue Kalte Krieg und das Dritte Rom). Лейпциг, 2015 г. Резюме-реценизя Юрия Кофнера: http://eurasian-movement.ru/archives/494. 

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *