евразийство, идеология, Четвертая политическая теория, альтермодерн, Кофнер, православие, Россия, ЕДРФ

Евразийство как система преодоления (пост-)модерна

_ После учредительного собрания Московского отделения Евразийского Движения России (ЕДРФ), проходившего 23 января 2016 г. в главном здании МГУ им. Ломоносова, председатель ЕДРФ Юрий Кофнер дал развернутое интервью об истории, идеологии и программе Движения.  Беседовал Ян Калиш.  Часть 2.

— От истории Движения хотелось бы перейти к непосредственно тем взглядам и идеям, которые наше Движение исповедует.

— Наша, если так можно сказать, идеология состоит в следующем:

Во-первых, наша идейная основа – это классическое евразийство. Труды классиков евразийства, заявивших о том, что Россия и шире — Евразия – это отдельная самобытная цивилизация, самостоятельный полюс, которая сочетает в себе начала Запада и Востока.

Во-вторых, по нашему мнению, Россия-Евразия сочетает в себе не только два, а четыре начала: четыре стороны света, каждая из которых важна. Влияние Юга – Византии и пришедшая к нам оттуда православная вера и культура. Влияние Севера – варягов, славян, угро-финнов. Влияние Востока – эту тему особенно разрабатывали классические евразийцы, а затем на новый уровень ее вывел Л.Н. Гумилев: положительное влияние степных держав, Монгольской империи на государственное строительство, на военное дело, на определённые мировоззренческие установки, и прочее. В конце концов, мы также осторожно положительно относимся к влиянию Запада. Однако речь идет о влиянии классической традиционной Европы. Петровская эпоха имело не только отрицательных, но и немало положительных последствий. С ней начался рассвет мировой русской мысли: Достоевский, Толстой, Гоголь. Это признавали сами классические евразийцы. Необходимо гармонизировать все эти четыре начала для выстраивания крепкого исторического и историософского фундамента современной России. Это наша задача.

В-третьих, мы не отказываемся от идейного багажа великих мыслителей русской социально-православной мысли XIX-го и первой половины ХХ-го веков: И.А. Ильина, Н.А. Бердяева, Вл.С. Соловьева, о. С. Булгакова, о. П. Флоренского, В.И. Вернадского и т.д. И мы опираемся на близкие к нам великие отечественные мыслители современного периода. К ним бы я отнес А.А. Зиновьева и А.С. Панарина. Зиновьев, например, очень важен с точки зрения понимания современного Запад, а также, для извлечения положительных элементов из коммунизма, т.е. того, что он назвал «советизмом».

В-четвертых, мы с интересом читаем и сравниваем работы тех зарубежных идейных течений, которые похожи на евразийство. Это как левые антиколониальные движения Южной Америки, Азии и Африки (например, «Теология освобождения», концепция джамахирии, доктрина Саньминь), так и Консервативная революция и Новые правые в Европе.

***

Конечно же мы осуждаем любые проявления радикализма, например, в виде чрезмерного фетишизма этатизма, о котором предупредил Бердяев и которое можно увидеть в трудах А.Г. Дугина. А в Консервативной революции, например, нас интересует возможность сочетания положительных начал политических теорий модерна и сохранения культурно-религиозной идентичности народа без ущерба современным институтам. В этом смысле это даже скорее эволюция, нежели революция.

Тут я хотел бы отметить, что Дугин сделал и немало хорошего. Его разработки в области Четвертой политической теории и геополитики очень цены. На мой взгляд, ошибка Дугина в том, что он во всех бедах винит либерализм, тогда как главным врагом являются постмодерн и крайние (ин-)версии трех политических теорий модерна: постлиберализм как вырожденная форма либерализма, в той же степени, что и атеистический коммунизм и фашизм представляют собой крайние формы социализма и национализма, соответственно.

Я разделаю наблюдения английского теолога и спонсора классических евразийцев Генрия Сполдинга, а также современного немецкого философа и геополитика Хауке Ритца, недавно выступившего у нас. Несмотря на почти столетнюю разницу между ними, они оба считают, что все три политические теории модерна — либерализм, коммунизм и национализм — являются результатом секуляризации христианства и выражаются в лозунге Французской революции «Свобода, равенство, братство». Христианская свобода в секуляризированной форме – это либерализм, понятие равенства в социализме секуляризировалось из равенства всех перед Богом, а патриотический национализм есть светская версия братства во Христе. Я конечно сильно упрощаю, но суть от этого не меняется.

После форсированного открытия России Западу с времен Петра Великого, Россия стала полностью частью этого пан-европейского дискурса. Это уже нельзя отрицать. Либерализм, коммунизм, национализм транслировались из Европы, но стали уже частью нашей истории.

***

Во второй половине 20-го века Запад перешел в эпоху постмодерна, которая характеризуется тем, что полностью идет смещение всех понятий, всех элементов трех политических идеологий, их уничтожение или выборочная перестановка местами. США устанавливают свою однополярную гегемонию в мире. Либерализм превратился в постлиберализм. Над религией и традиционными ценностями стали издеваться на Западе.

— То, что Ленин называл «империализм как последняя стадия капитализма» …

—  Да, почти империализм по Ленину.

Теперь, где же место России в этой проблематике? Важно иметь ввиду, что Россия в советский период выпала из европейского дискурса модерна. Несмотря на то, что коммунизм пришел к нам с Запада, общество и культура в Советском Союзе развивались более самобытно, т.е. «по-евразийски», чем если бы продолжала существовать петровская Россия. А, когда на Западе под влиянием американских геополитических интересов развивался постмодернизм, Россия в этом процессе не приняла участия. Советская  Россия, в отличие от Запада, не перешла в постмодерн, и именно поэтому новая постсоветская Россия сейчас не отказывается от своих традиционных ценностей, от своей культурно-религиозной идентичности. В то же время на Западе отказ от традиционных ценностей – это один из главных трендов конца 20-го — начала 21-го веков. Задача нашего Евразийского Движения — защитить традиционные ценности, культурно-религиозную идентичность и суверенитет России.

И хотя Россия после распада СССР уже не модерне, она и не в постмодерне. Россия находится в некоем особом состоянии, которое я бы назвал  «неомодерном». С одной стороны, мы не хотим перехода в постмодерн,  в постлиберальную однополярную гегемонию США… С другой стороны, мы не хотим возврата в модерн, что исторически попросту невозможно. Мы, евразийы, намерены защищать проект «неомодерна», который на наш взгляд и является выражением Четвертой политической теории (4ПТ).

Теория «неомодерна», как и 4ПТ  требует разработки, и это то, чем мы занимаемся. Прежде всего необходимо сформулировать субъект Четвертой политической теории. В каждой политической теории есть свой субъект. В либерализме это индивидуум, в коммунизме это класс, в национализме — это нация. Я считаю, что концепция субъекта в евразийстве и в Четвертой политической теории – это синтез триединства, соборность трех понятий, которые неразрывно связаны. Первое – это личность, которая имеет неприкосновенное достоинство. Ведь человек является отражением Бога, потому жертвовать личностью ради политических (земных) утопий недопустимо. Второе – это народ. Под народом я подразумеваю народную культуру, ее идентичность. А культура в свою очередь, как сказал А. Дж. Тойнби, основывается на религии.

—  Симфоническая личность?

— Да, именно! Но не только эти два элемента составляют «симфоническую личность» как субъект евразийства и 4ПТ. (Кстати, этот термин ввели Лев Карсавин и Петр Савицкий). Ведь не хватает еще третьей, главной, составляющей. Это Бог. Мораль, культура, религия, права  и обязанности человека и народа – все это исходит из традиционны религиозных мировоззрений. Я считаю, что в России-Евразии нет противоречий между базовыми подходами ислама, буддизма и православия. Базовые ценности одинаковы, это мы видим по тому, как даже мировые религии могут успешно сосуществовать в рамках одной евразийской цивилизации.

Наша задача заключается в том, чтобы вернуть трем понятиям «Свобода, равенство, братство» свое изначальное христианское значение.  По сути это означает построение новой идеологии (евразийства и Четвертной полиической теории) на основе отбора лучших элементов из трех политических теорий модерна (либарализма, социализма, национализма). И этот отбор должен осуществляться согласно канонам православной этики.

Таким образом, как писали евразийцы-классики, наш политический субъект – это не индивидуум, как у демократов, либералов и западников, и не класс, как у коммунистов, а также не нация или раса, как у крайних националистов. Субъект этой новой идеологии — это «симфоническая личность» («матрешка», для лучшего понимания) как неразрывная связь 1. человека, 2. народа и его культуры (прошедших, настоящих и грядущих поколений) и 3. Бога — его Правды и Любви.

— Можно один уточняющий вопрос? Как современные евразийцы видят взаимодействие мировых религий в рамках евразийства и в контексте евразийской интеграции? Мировоззренческий базис классических евразийцев, как известно, — сугубо православие.

— Восточное христианство, безусловно, наша миросозерцательная, так сказать, основа. Но, мы сторонники идей «цивилизаций блоков». Каждой цивилизации блока соответствует одна своя религия или несколько религий, и не надо их смешивать. Мы категорический против какого-либо нового Вавилона, против глобализации, универсализации религиозных идей. Мы за многополярность, этноплюрализм, и, соответственно, за религиозный плюрализм. Говоря о классических евразийцах, они, будучи искренне православными, верующими людьми, верили в православную ойкумену как некую альтернативу глобализму постмодерна. Но мы сегодня не говорим об «оправославливании» ислама, буддизма и т.д. Даже само православие может быть очень разным: греческое, русское, армянское, эфиопское.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *