евразийство, этноплюрализм, культура, самобытность, суверенитет, Евразия, Россия, ЕДРФ

Проектность евразийства и будущее России

_ Николай Абаев, д. исторических н., профессор, заведующий лабораторией цивилизационной геополитики Института Внутренней Азии Бурятского государственного университета. Владимир Фельдман, к. политических н., доцент, заведующий кафедрой философии Тувинского государственного университета. Улан-Удэ, Кызыл. Журнал «Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки». Выпуск № 6. 2015 г. Публикуется на дискуссионной основе.

Образ России как Евразии, поликультурной самобытной цивилизации, может играть роль социального аттрактора, одного из основных духовных механизмов интеграции и развития российского общества (при условии его распространения и закрепления в сознании российских граждан).

Актуализация проблемы проективности евразийства представляется вполне закономерной: Россия, переживающая крайне сложный и во многом противоречивый социокультурный транзит, является наследником евразийской мегацивилизации. В ее культуре в качестве цивилизационного синтеза бытийствуют ценности с глубинными европейскими корнями и ценности, связанные с культурой азиатского суперконтинента.

Настоящее и ближайшее историческое будущее России связано именно с Евразией, где проявляется высокоинтенсивное региональное социально-экономическое развитие и осуществляется поиск гуманистических форм общественной организации, принципиально толерантных по отношению к нравственным основаниям социальной жизни и религиозным картинам действительности.

«Евразийский проект» в нашем представлении есть образ России, понимаемой в статусе Евразии как самобытной, поликультурной, поликонфессиональной цивилизации, чье настоящее и определенное будущее в значительной степени зависят от закрепления этой идеи в массовом сознании российских граждан. В геополитическом смысле будущее России связано одновременно и с Западом, и с Востоком, где в последние десятилетия целая группа государств демонстрирует исключительно высокие темпы экономического развития, в то время как на другом конце «orbis terrarium» развивается глубокий и масштабный социально-экономический кризис. Нивелировать или в какой-то мере нейтрализовать негативные последствия кризисных явлений помогает, как мы думаем, проективность евразийства, которая с самого начала своего возникновения направлена не столько в прошлое, сколько в будущее, и проникнута мощным интегративным потенциалом, соединяющим разные цивилизационные культуры.

Мы рассматриваем «Евразийский проект» как один из мощных социальных аттракторов, один из основных механизмов организации и самоорганизации российского общества на современной стадии цивилизационного существования и развития. Выраженная проективность евразийства как геополитического учения воплощается, в частности, в стремлении к экономической интеграции и создании разного рода международных союзов и сообществ, призванных консолидировать евразийское цивилизационное и этнокультурное пространство.

Основы идеологии России-Евразии были заложены, как известно, российскими мыслителями- евразийцами в начале XX в. В эту группу входили Н. Н. Алексеев, П. М. Бицилли, Н. А. Бердяев, Л. П. Карсавин, А. А. Кизеветтер, П. Н. Савицкий, Ф. А. Степун, Г. В. Флоровский, Г. П. Федотов, А. С Хомяков и др. В работах этих мыслителей содержится комплексное геополитическое, этнокуль- турное и этнопсихологическое обоснование идеи России-Евразии. Россия воспринималась ими как полиэтнический социально-исторический цивилизационный синтез.

Основополагающие идеи современных евразийцев (Л. В. Федорова, Н. В. Абаев, Ю. И. Скуратов и др.) в основном те же, что и в годы становления учения: Россия – специфическая самобытная цивилизация, обладающая особым набором ментальных ценностей, синтезирующих ценности тюркоязычных, монголоязычных и славянских народов; она по своей цивилизационной сущности есть Евразия. В содержание идеологии евразийства входят идеи, получившие за рубежом проти-воречивые оценки еще в 30-е гг. прошлого столетия.

Так, например, П. М. Бицилли отмечает, что в России творчески осуществляется синтез восточных и западных культур. Он обращает внимание на то, что с этнографической точки зрения Россия – область, где господство принадлежит индоевропейскому и туранскому элементам [1].

Н. С. Трубецкой подчеркивает, что в евразийском братстве России-Евразии народы связаны друг с другом не по тому или иному одностороннему ряду признаков, а по общности своих исторических судеб [2]. В статье «Русская проблема» Н. С. Трубецкой подвергает резкой критике русскую интеллигенцию, он пишет, что в своей массе она продолжает раболепно преклоняться перед европейской цивилизацией, смотрит на себя как на европейскую нацию [3] Заметим, что в значительной степени это характерно и для существенной части современной российской интеллигенции.

Одним из глубоких аналитиков и критиков евразийства был Н. А. Бердяев, который считал, что подобные идеи могут быть весьма привлекательны для многих русских, но при этом заключают в себе определенную опасность. К минусам евразийской идеологии он относил ее «утопический этатизм», который трактовал как «ложный монизм». Идеологию евразийства наряду с идеологией «коммунизма» (марксизма) исследователь определял как «социальную утопию».

К опасным компонентам идеологии евразийства Н. А. Бердяев относил образ государства, которое «объемлет все сферы социальной жизни, стремится организовать всю жизнь, не оставив места для свободного общества и свободной личности». Это и есть принципиальный монизм евразийцев, предполагающий абсолютизацию государства, как земного воплощения истины. По мнению Н. А. Бердяева, приверженцы евразийства считали свое учение истинной и определяли его как «идеократию», господство подобранного правящего слоя, состоящего из носителей идей евразийства.

«Идеократы», являющиеся не только идеологами, но и практиками, должны стремиться к воплощению содержания евразийства в социальной жизни. Н. А. Бердяев полагал, что утопический этатизм евразийцев ведет их к ложной и опасной идее, что идеократическое государство должно взять на себя ответственность за организацию всей культуры. Творящий же дух не поддается никакой организации, а это значит, что евразийцы не сознают того факта, что человек выше государства, они склонны признавать абсолютный примат коллектива и его господство над личностью [4].

Современные сторонники и последователи евразийства не признают ценность идеи «утопического этатизма», о которой писал Н. А. Бердяев.

С нашей точки зрения, евразийская идея при определенных условиях может действительно стать одним из эффективных духовных механизмов организации и самоорганизации России-Евразии. К ним мы относим следующие:

  1. Отношение государственной власти к образу России-Евразии, как экзистенциально значимой ценности. В настоящее время часть политической элиты нашей страны склонна воспринимать российское общество как исключительно европейское, а это можно преодолеть усилением проективности евразийской идеи;
  2. Устойчивое восприятие российской интеллигенцией образа России как полиэтнической, поликультурной и поликонфессиональной цивилизации, сопряженное с готовностью укреплять ее евразийские основы;
  3. Положительное отношение многонационального народа страны к России в статусе России-Евразии. Необходимым условием формирования такого отношения является социализация образа России-Евразии, который можно усилить, если присоединить к нему некоторые традиционные российские цивилизационные ценности (например, принцип социальной справедливости).

В связи с вышесказанным, выдвигаем предположение, что существует необходимость внесения соответствующих изменений в образовательные стандарты социальных и гуманитарных дисциплин средней и высшей школы.

Таким образом, актуальность и практическая значимость идеи России-Евразии не может быть поставлена под сомнение, учитывая современную сложную геополитическую ситуацию, а также необходимость динамичного развития России с целью достижения социальной стабильности и высоких стандартов благосостояния российских граждан, обеспечения условий формирования всесторонне развитой личности. Мы считаем, что поворот массового сознания к интегральному образу России- Евразии является одним из основных условий перспективного развития российской цивилизации.

Также необходимо учитывать, что одним из фундаментальных условий становления и развития евразийской цивилизации являлось, как известно, формирование монотеистических религий или же тяготеющих к монотеизму религиозно-мифологических систем. Важнейшей из них было тюрко-монгольское тэнгрианство, игравшее роль главной сакральной вертикали и, соответственно, основного аттрактора в механизмах социальной организации и самоорганизации кочевнической цивилизации тюрков и монголов.

В общетеоретическом и философско-методологическом плане роль этих синергетических механизмов в организации и самоорганизации общества, которое приобретало новые гораздо более сложные количественные и качественные характеристики, представляется весьма значимой. Кочевническое общество императивно требовало создания и функционирования не только материальных, но и достаточно эффективных духовных механизмов социальной интеграции, стабилизации, обеспечения условий социально-экономического и культурного развития.

Подводя итоги, необходимо отметить, что при рассмотрении проблемы проективности евразийства необходимо, во-первых, учитывать высокий уровень саморегулятивности и синергетичности традиционной культуры кочевнической цивилизации, которая стала духовно-культурным базисом евразийской цивилизации; во-вторых, следует обратить внимание на то, что тэнгрианство, которое активно возрождает свое значение как основного аттрактора кочевнической цивилизации Внутренней и Центральной Азии, в настоящее время играет все более активную роль в интеграционных процессах среди многочисленных народов Евразии.

Примечания:

 1. Абаев Н. В. Буддизм и христианство в историко-культурном пространстве России-Евразии // Знание. Понимание. Умение. – 2007. – No 1.

2. Абаев Н. В. Некоторые мировоззренческие и духовно-культурные факторы организации и самоорганизации «кочевой» цивилизации // Вестник Тувинского государственного университета. Сер. Социальные и гуманитарные науки. – 2009. – No 1.

3. Абаев Н. В., Фельдман В. Р. Цивилизация народов Центральной Азии: субстанциональные основания бытия // Вестник Бурятского государственного университета.– 2014. – Вып. 6(1). Философия, социология, по- литология, культурология.

4. Абаева Л. Л. Этническая культура монгольских народов в контексте буддийских традиций и современной науки // Вестник Бурятского государственного университета. – 2011. – Вып. 6. Философия, социология, политология, культурология.

5. Аbaeva L. Religious indentity of indigenous peoples in Central Asia and Siberia in the modern time // Ka- radeniz – Black Sea. – 2013. – Vol. 19.

6. Бердяев Н. А. Утопический этатизм евразийцев // Россия между Европой и Азией: евразийский соблазн. – М.: Наука, 1993. – С. 302–304.

7. Бицилли П. М. «Восток» и «Запад» в истории старого света // Россия между Европой и Азией: евразийский соблазн. – М.: Наука, 1993. – С. 32–33.

8. Трубецкой Н. С. Общеевразийский национализм // Россия между Европой и Азией: евразийский соблазн. – М.: Наука, 1993. – С. 97.

9. Трубецкой Н. С. Русская проблема // Россия между Европой и Азией: евразийский соблазн. – М.: Наука, 1993. – С. 54.

10. Федорова Л. В. Эпическое наследие как источник определения места и времени возникновения миро- воззрения Тенгри // Эпическое наследие – реликтовый дух алтайских народов: материалы междунар. науч.- практ. конф. – Бишкек, 2007.

13

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *