евразийство, евразийцы, Евразийский Союз, национальный костьюм, евразийки, государства-члены, ЕАЭС, культура, мягкая сила

Мягкая сила и общественная дипломатия ЕАЭС. Идеи для Евразийского Движения.

_ Елена Тенюкова, ЕДРФ. РАНХиГС при Президенте России. Москва, 19 августа 2016 г.

Вначале необходимо задать определенные условия, на которых будут строиться все нижеизложенные тезисы и выводы из них. Во-первых, следует идентифицировать понятие публичной дипломатии – это “working aiming to inform and engage individuals and organizations overseas, in order to improve understanding of and influence for “a country” in a manner consistent with governmental, medium- and long-term goals” [1] (деятельность, направленная на информирование и вовлечение иностранных индивидов и организаций с целью улучшения понимания страны и увеличения влияния страны согласно государственным среднесрочным и долгосрочным целям). Во-вторых, публичную дипломатию в данном контексте следует рассматривать как часть (инструмент) единой внешней политики России на постсоветском пространстве. В-третьих, идеология Евразийского Движения рассматривается как одна из идей, которую можно использовать для продвижения внешнеполитических интересов России на постсоветском пространстве.

После распада Советского Союза основным фактором, влияющим и впоследствии сыгравшим значительную роль в формирование двусторонних отношений «Россия – страна постсоветского пространства», стало формирование собственного суверенного государства с сопутствующим ему процессом самоидентификации народа. И вторым фактором, оказавшим огромное влияние на формирование политических взглядов внутри стран постсоветского пространства, и как следствие, проведение определенной политики этих стран, стало воздействие и оказание влияния на формирование политической модели поведения, финансирование данной деятельности внутри стран со стороны внешней среды, а именно, США, ЕС, Турции, Китая, Ирана.

Самоидентификация народа может проходить в условиях формирования двух категорий: образа врага, против которого необходимо объединиться, и гордости народа, основанной на историческом прошлом. Учитывая аморфность систем гражданского общества, как итог политической деградации периода 1990-х гг., усиление этнократических тенденций и роли клановых и трайбалистских традиций [2], процесс самоидентификации протекал сложно и неоднозначно. В условиях преобладания русскоязычного населения на территории новых государств для поддержания граждан титульной нации и формирования основного контингента страны элиты государства (НПО из других стран также способствовали и провоцировали государства) проводили националистическую политику против русскоязычного населения. Она проявлялась в разных формах: мягкая, в виде упрощенного режима свободного выезда из страны и возвращение на историческую Родину (Казахстан), жесткая, вплоть до лишения политических прав и выселения на определенную территорию («Apturēt Krievijas piekto kolonnu mūsu Tēvzemē!», — страны Прибалтики). Это повлекло за собой вытеснение русского языка и в принципе отчуждение русской культуры. Для самоидентификации себя в качестве отдельного государства в историческом аспекте бывшие страны Советского Союза во многом отталкивались от бывшей метрополии как от точки отсчета, противопоставляя себя ей [3], что в перечисленных выше условиях вылилось в формирование в качестве врага – России. Так, проводится пропагандистская кампания вокруг темы «целенаправленного истребления» народа в Российской империи, Советском Союзе и при вмешательстве формирующейся империалистически-настроенной России в настоящее время («геноцид казахов», «геноцид азербайджанцев», «голодомор» на Украине и в Казахстане, «советская оккупация» Прибалтики, «геноцид грузин в Абхазии при участии российской армии в 1993 г.»).

Масло в огонь подливают наши западные «партнеры»: инструментами мягкой силы и политикой НПО западные игроки как минимум создали себе благоприятные условия для внедрения своих целей и идей в политику того или иного государства (Турция + Казахстан = пантюркизм; Польша + Белоруссия = «разделенный народ» Речи Посполитой «от моря до моря»), как максимум провоцируют страны сделать выбор между сотрудничеством с ними либо с Россией (Украина, Белоруссия; Восточное партнерство). Также пропагандируется идея «территориальных претензий» стран к России [4].

В условиях формирующейся государственности и сопровождавших ее вышеперечисленных процессов задача возвращения наработанных и укрепленных связей в Советский период усложнилась. Однако отсутствие возможностей финансирования и нечеткая линия единой политики по отношению к ближайшим геополитическим соседям вылились в отдаление бывших советских республик от России и формирование враждебного настроя к «империи зла».

Значительным сдвигом в сторону «утепления» отношений России с соседями можно назвать период 2008 года. С 2006 года создавалась база для сотрудничества как в экономическом и политическом измерении, так и в гуманитарном. Основным фактором, содействующим возвращению России на территории влияния, был интеграционный процесс в рамках СНГ: Таможенный Союз, ЕвраЗЭС. Основной «продукт», который должен был объединить страны и позволить России вернуть свое место культурного и научного центра, – идея «Великой победы», исторического пути, объединяющего бывшие советские народы.

Тем не менее, такая политика России встретила жесткий отпор, в некоторых государствах перешла в прямое столкновение интересов. Это объясняется тем фактом, что за период неактивности России в странах постсоветского пространства были созданы новые националистически настроенные элиты, и выросло новое поколение молодых людей, враждебно настроенных на империалистские «замашки» России. В некоторых странах ситуация дошла до открытых конфликтов, а украинский кризис поставил жирный крест на мирных начинаниях России этого периода: благодаря антироссийской подаче западных СМИ Крымской «аннексии» некоторые страны СНГ отвернулись от России (Белоруссия, Казахстан). Кроме того, надо признать, что политический вес – это во многом производная от веса экономического и военного, а в этом вопросе только после 2011 года, а по многим позициям только в 2014 году, а по некоторым и вообще только в 2015-2016 годах, Россия смогла обеспечить себе военно-стратегический паритет [5].

Сложившаяся ситуация указывает на следующие недостатки проведение public diplomacy:

  • У России, в отличие от Запада, нет четко оформленной программы действия;
  • Поставляемый «продукт» не устраивает потребителей в странах постсоветского пространства ввиду сложившихся обстоятельств;
  • Методы подачи «продукта» носят односторонний, не подразумевающий сотрудничества и получения feedback, насаживающий характер.

Исходя из вышеописанной ситуации, российская модель поведения требует обновления и оформления. Для этого предлагается трансформировать идею Евразийства, которая на данном этапе медленно, но без «красивого оформления» и «акцентов» (но главное, идея сейчас непонятна как для народа, так и для отдельных государств), воплощается на постсоветском пространстве.

В данной работе автор поднимет вопрос «продукта». Методы (approaches) же и направленность (location; на кого и где), требующие более тщательного анализа и подготовки, рассматриваться здесь не будут.

Идея продукта заключается в следующем: «мы все – народы Евразии, история свела нас вместе и сделала такими, какие мы есть сейчас: мы не только часть Евразии, соединяющая Запад и Восток, но и отдельный самодостаточный организм (кто мы?); мы все хотим мира и процветания, мы стремимся к партнерству и взаимовыручке (наше целеполагание); мы все равны и каждому отведена своя особая роль, поэтому каждый важен и незаменим для достижения общей цели (каким образом?)».

Акцент, в первую очередь, делается на деятельность стран на международной арене. Это обуславливается тем, что такой подход создаст более объективную самооценку государству, закрепит за ним определенную роль и место как посредника между внешней средой и собственной системой, так и незаменимой части общего организма. Более того, такой подход минимизирует риски возникновения конфликтов на почве недовольства своей ролью.

В геоэкономическом плане роли следующие:

  • Белоруссия – «европейский мостик», соединяющий организм с Европейским Союзом;
  • Казахстан – «великий шелковый собиратель»: именно в этой стране будут сходиться все наземные пути Экономического пояса Шелкового пути; страна в силу геополитической специфики также будет мостом между организмом и Китаем;
  • Киргизия – «тюркский проводник»: страна, как яркий представитель тюркского мира, будет отвечать за сотрудничество с тюркоязычными соседями, а так же за развитие отношений с Турцией;
  • Армения – «южный поток»: страна будет отвечать за сотрудничество с Грузией, Ираном и возможности проведения инфраструктуры через эти страны для соединения с организмом.
  • Россия – «тихоокеанский купец»: в обязанности страны будет входить установление более глубоких и прочных экономических связей со странами АТР, в частности, организацией АСЕАН.

Деление на геоэкономические роли ни в коем случае не означает, что страна отвечает только за свою функцию, а напротив, придает большую важность каждой стране, отдавая ей определенные обязанности в зависимости от геополитического положения и климата, и ландшафта местности на фоне уже имеющихся у всех равных обязанностей.

Более того, некоторые страны будут иметь определенные роли в других измерениях:

  • Белоруссия – «Евразийская Швейцария» в военно-стратегическом и геополитическом плане: посредник для урегулирования и предотвращения конфликтов.
  • Армения + Россия – «религиозные деятели»: сотрудничество с христианским миром;
  • Казахстан + Киргизия – «тюркский союз»: сотрудничество в гуманитарном измерении.

Примечания:

  1. Ali Fisher, Aurélie Bröcherhoff. Opions for influence. Global campaigns of persuasion in the new worlds of public diplomacy. British Council. 2008. P.5
  2. Сухарев А.И. Трансгуманитарное измерение геополитики. Опыт исследования институционализации НПО-сети в международных отношениях. М.:М Книга и бизнес, 2009. С. 203
  3. Томайчук Л. В. Фактор национальной идентичности в формирование нового постсоветского пространства // Всероссийский журнал научных публикаций. 2011. N 3(4). С. 76-78
  4. Сухарев А.И. Трансгуманитарное измерение геополитики. Опыт исследования институционализации НПО-сети в международных отношениях. М.:М Книга и бизнес, 2009. С. 204
  5. Анализ конфликтного потенциала постсоветского пространства в 1990-2015 годах // аналитический центр ИА Regnum OSTKRAFT. 2016. URL: http://ostkraft.ru/ru/articles/1758

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *