%d0%b7%d0%b0%d0%ba%d0%b0%d1%82-%d0%b5%d0%b2%d1%80%d0%be%d0%bf%d1%8b-%d0%ba%d1%83%d0%bb%d1%8c%d1%82%d1%83%d1%80%d0%bd%d1%8b%d0%b9-%d0%bc%d0%b0%d1%80%d0%ba%d1%81%d0%b8%d0%b7%d0%bc

Культурный марксизм и закат Европы

_ Ян Шнайдер, заместитель директора Центра континентального сотрудничества. Текст выступления на международном научно-практическом круглом столе «Этно-культурная идентичность в Европе и в Евразии», прошедшем 31 октября 2016 г. в Москве.

Левые и правые в модерне

За время, прошедшее после окончания Первой Холодной войны, в международных отношениях произошло множество изменений, связанных с ускоряющейся глобализацией. В 1999 году английский социолог Энтони Гидденс выступил с серией лекций, объединенных названием «Ускользающий мир», посвященных тому, как глобализация влияет на нашу жизнь. В них он рассматривал вопросы, касающиеся изменений суверенитета государства, семьи, элитарной и массовой культур, традиций, гендерных ролей, отмечая, что в последнее десятилетие процессы, ранее охватывавшие ещё не весь мир, либо в значительной мере затронувшие страны бывшего социалистического лагеря, развернулись везде с большей интенсивностью, связывая это с крахом биполярного мира.

Во время Первой Холодной войны один из центров способствовал распространению интернационализма в культуре и обществе, созданию глобального свободного рынка, взаимному проникновению культур. Страны социалистического лагеря были более закрытыми даже друг от друга, а их экономики, несмотря на дотационность некоторых, были более автаркичными.

В первом случае провозглашались идеологическое многообразие и многопартийность, во втором – господство марксистской идеологии и власть одной партии представлявшей интересы большин.

В западном блоке государство не являлось ключевым по смыслу центром, определяющим всю хозяйственную жизнь, в восточном имела место командно-административная система (хотя и в каждой стране были свои особенности, вплоть до наличия отдельных элементов рыночной экономики).

Поэтому сегодня по традиции сторонников государственного вмешательства в экономику, культуру, науку, общественную жизнь в европейском общественно-политическом дискурсе именуют «левыми», а их противников – «правыми». Наиболее яркий пример – современная Германия, где наследница СЕПГ даже называется «Левыми».

Победа глобалистов после развала СССР

В прочем, остаются открытыми вопросы, а корректно ли сегодня именовать «правыми» сторонников свободного рынка и западных либералов, корректно ли называть «левыми» режимы, которые контролировались СССР, можно ли говорить о крахе марксизма после 1991 года. Все вовсе не так однозначно, как кажется на первый взгляд.

Конечно, сегодня нечасто встретишь либерала, защищающего государство, а не критикующего его, не оппонирующего левым, не критикующего их за государственичество. На деле же ни тех, ни других ни либералами, ни левыми в данной ситуации назвать нельзя всякому, кто будет утверждать, что левый – это государственник, можно смело указать, что он видит лишь верхушку айсберга. Уже в трудах Маркса, Энгельса и Ленина было достаточно сказано о будущем угасании государства и об отсутствии Родины у рабочих, правые же изначально ориентировались так ил иначе на ограниченные территории, то есть были привязаны к самой идее государства. Хотя левым и свойственен на словах универсализм, в 1989-90гг. социалистические режимы в странах СЭВ были свержены не националистами и консерваторами, а либеральными во многих вопросах глобалистами. Связано это во многом с тем, что по причине своего государственичества режимы оказались во многом правыми. На Западе этот период совпал с реорганизацией общеевропейских международных институтов. Единый Европейский Акт и Маастрихтский договор способствовали образованию новой формы политической организации взамен национального государства.

Антигосударственный характер идеологии свободного рынка не был изначально очевиден ни во время правления М. Тэтчер, ни во время правления Р. Рейгана. Они считали выгодным режим низкого налогообложения не только в пределах стран, но и за рубежом, однако позднее именно левые перехватили инициативу у правых для достижения своих целей. К. Маркс утверждал, что «система свободной торговли приближает социальную революцию», поэтому нередко СССР как тормоз развития мирового рынка критиковался даже многими марксистами за свою реакционность. Так в 1980-е многими политиками идеология глобализма воспринималась как инструмент демонтажа национального государства. Министр финансов Франции Ален Мадлен заявлял: «Либерализм – это философия суверенитета личности, а не государства». Это позднее облегчило использование рыночной идеологии ля достижения сторонниками пост- национального общества своих целей. В 1989 г. Жак Делор выступал с докладом, тезисы которого позднее воплотились в 1999 г. с введением Евро. Многие сегодняшние политические лидеры в Европе полвека назад играли значительную роль в студенческом движении. Бернар Кушнер, бывший коммунист, создав организацию «Врачи без границ» стал обладать наднациональной властью. Эти факты напоминают, каким влиянием обладала марксистская идеология на Западе во времена Холодной войны. Ее марксистский характер, однако, не мешал ей быть заодно и антисоветским. Вместе с изгнанием Троцкого из СССР на Запад была экспортирована именно антигосударственная форма Марксизма. В годы противостояния двух лагерей диссидентам-антикоммунистам на Западе оказывался довольно холодный прием, тогда как общество не имело ничего против марксистов, настроенных против режимов, но не против идей. В итоге Запад победил, продемонстрировав свою интернациональность и свою прогрессивность.

После победы Запада начались изменения, которые привели к тому, что даже лидеры государств оказывались все более зависимыми от международных институтов: примерами этого могут послужить международное вмешательство в дела Югославии, создание международных уголовных судов, в которых рассматривались дела не подписавшихся под новыми правилами игры лидеров. Запад провел институциональные перемены, а национальные структуры Востока подверг демонтажу.

Представители международных организаций быстро стали похожими на комиссаров при ранней советской власти, которые стали охранять новую идеологию наднационализма. Все наднациональные преобразования подтверждают тезис о том, что в 1991 г. не произошла победа над марксистской идеологией, а напротив пошло ее повсеместное распространение.

Правда сама она тоже претерпела немалые изменения.

Экономический марксизм переходит в культурный марксизм

Если раньше речь шла в первую очередь об экономических вопросах, то сегодня одними ими ограничиться нельзя. На передний план выходят такие типичные черты наших дней, как политкорректность и современный феминизм, являющиеся порождением марксизма (отметим, однако, что не феминизм как таковой). Что скрывает это вполне мирное понятие?

Какие же корни у политкорректности? – Фактически — это культурный марксизм, перенесенный из экономического в культурное пространство. Корни его уходят в 1920-е гг. к Антонио Грамши и основателям Франкфуртской школы, детищем которой эта идеология и является. Представители Франкфуртской школы считали необходимым «спасение от западной цивилизации».

Корнями эта школа уходит к Марксу, которого смешала с Фрейдом.

Параллели между старым, экономическим марксизмом и культурным марксизмом, которые породили данное направление в философии, очевидны.

Во-первых, ввиду того, что у всех людей от природы разные возможности, равенство условий и равенство результатов должно достигаться принудительно.

Во-вторых, и экономический, и культурный марксизмы однофакторно объясняют ход истории. Если экономический марксизм исходит из отношения к собственности на средства производства, то культурный все объясняет доминированием той или иной культурной, расовой, гендерной группы.

Культурный марксизм говорит, что история в целом объясняется тем, какая группа – определенного пола, расы, религии и сексуальной ориентации – имеет власть над другими группами.

В-третьих, обе разновидности марксизма объявляют одни социальные группы добродетельными, а на другие навешивают ярлыки источников зла и несправедливости (белых мужчин, христиан и даже консервативно настроенных мигрантов).

В-четвертых, и тот и другой марксизмы предлагают достигать равенства путем экспроприации, что на деле позднее выражается в позитивной дискриминации.

В-пятых, оба вида марксизма предлагают анализ, который служит средством подтверждения идеологии в любой ситуации (экономический и лингвистический). Они позволяют исказить факты, так чтобы ими было можно все равно пользоваться дальше. Оба анализа придают идеологии наукообразный вид. Сторонники культурного марксизма на протяжении истории экономического многократно изгонялись последними из своих рядов.

Доктрина политкорректности

Сегодня, когда экономический марксизм не играет прежней роли, его путь продолжает культурный. Идеология политкорректности захватила не только левый, но и правый политический фланг, кроме того, она главенствует в кампусах западных университетов.

Некоторые люди воспринимают ее как шутку, но зря. Данная идеология ультимативна и серьёзна в стремлении изменить практически все формальные и неформальные правила, которые регулируют отношения между людьми и общественными институтами. Она хочет изменить поведение, мысли и даже слова, которыми мы пользуемся. В значительной степени это уже произошло. Кто контролирует язык – тот контролирует мысли.

Это главная параллель между классическим и культурным марксизмом: оба являются тоталитарными идеологиями. Тоталитарную природу политкорректности мы можем наблюдать в кампусах, где <> (Political Correctness) взяла верх над наукой: свобода слова, прессы и даже мысли — все это устранено, находясь под диктатурой убеждений.

Все скорее всего когда нибудь слышали термины как толерантность, анти-дискриминация или дискриминация, права человека, расизм и др.

Вырожденный феминизм

Особое место в идеологии политкорректности занимает феминизм. Своими корнями он уходит еще во времена, когда марксизма не было. Первые феминистки выступали за более большие права для женщин и были радикалами для своей эпохи. В прочем, полная феминизация современной Европы началась в 1960-х гг. Сегодняшние радикальные феминистские выступления имеют своей целью уничтожение той европейской культуры, которая создавалась веками и не устраивает последователей данной идеологии. Казалось бы, феминистки могли бы удовлетвориться достижением равенства мужчины и женщины, однако их попадание под влияние культурного марксизма делает само их движение не готовым к компромиссам, феминистки желают обретения женщиной большей власти. Современный же мужчина оказывается во многом продуктом феминизации общества, даже в полиции и вооруженных силах он больше не является монополистом. Франкфуртская школа утверждает, что авторитарная личность есть результат из патриархальной семьи Данная посылка дальше используется как инструмент для ведения психологического давления на европейского мужчину. Изначально все происходило под видом освобождения женщины, а сама культурно-марксистская революция происходила незаметно для академической среды, а когда профессора заметили, «критическая теория» и «постмодернизм» получили широкое распространение на кафедрах.

Франкфуртская школа утверждает, что авторитарная личность является продуктом патриархальной семьи. Эта идея, в свою очередь, непосредственно вытекает из «Происхождения семьи, частной собственности и государства» Энгельса, которая прославляют идеи матриархата. Более того, именно Карл Маркс в «Манифесте коммунистической партии» писал о понятии «сообщества женщин». Также, в 1845 году в «Немецкой идеологии» он пренебрежительно отзывался о семье как об основе общества.

Концепция «авторитарной личности» должна интерпретироваться не просто как модель для ведения войны против предубеждений как таковых. Это руководство для психологической войны против европейского мужчины, чтобы привести его к состоянию нежелания защищать традиционные верования и ценности. Другими словами, целью является размягчить, «кастрировать» его. Несомненно, Институт социальных исследований Франкфуртского Университета имел это в виду, так как использовал термин «психологические техники изменения личности». «Авторитарная личность», изучаемая в 40-х и 50-х западноевропейскими и американскими последователями Франкфуртской школы, подготовила способ для такой психологической войны против мужской гендерной роли. Цель продвигалась Гербертом Маркузе и другими под маской «освобождения женщин», и движением «новых левых» в 1960-х. Свидетельства того, что психологические техники изменения личности фокусируются, в частности, на европейском мужчине, также были предоставлены Абрахамом Маслоу, основателем «третьей силы гуманистической психологии» и популяризатором психотерапевтических техник в классах общественных школ. Он писал, что «следующим шагом личностной эволюции является выход за рамки мужественности и женственности к общей человечности».

Победа постмодерна?

Приверженцы культурного марксизма, несомненно, знают, чего они хотят, и как они планируют этого достичь. На самом деле, они уже успешно выполнили многое из своей программы.

Как такая ситуация возникла в европейских университетах?

По наблюдениям американского историка Гертруды Гиммельфарб, это просочилось мимо приверженных традициям ученых, которые этого почти не замечали, пока не стало слишком поздно. Все случилось настолько «втихую», что когда они «подняли глаза», постмодернизм уже был повсюду вокруг. «Они были окружены приливной волной таких мультикультурных дисциплин как “Радикальный феминизм”, «Деконструкционный релятивизм как история» и других курсов», которые подтачивают сохранение западной цивилизации. Приливная волна, в самом деле, проскользнула именно так, как предвидели Антонио Грамши и Франкфуртская школа – тихая революция, распространяющая идеологию ненависти к Европе, имеющая целью уничтожение западной цивилизации, и являющаяся анти-Богом, антихристианством, анти-семьей, антинационализмом, антипатриотизмом, антиконсерватизмом, антиэтноцентричностью, антимужественностью, анти-традицией и анти-моралью.

Таким образом, культурный марксизм, который проповедовала Франкфуртская школа, стимулировал крайне популярные и разрушительные концепции «позитивной дискриминации», «мультикультурности» и «многообразия». Никто не может избежать этих терминов сегодня. Эти идеи уничтожили все защитные структуры европейского общества и положили начало исламизации Европы.

Таким образом, мы имеем, что изначально экономическая доктрина сегодня способствует коренным переменам в обществе. Происходит не только развитие мирового рынка, под влиянием той же идеологии происходит трансформация культуры, трансформация общества трансформация семьи.

Естественно любой подобный процесс связан и с некоторыми невосполнимыми утратами. Удастся ли их избежать? Это уже зависит от активности, организованности и успешности европейских консервативных сил, представленных преимущественно мужчинами, отвергнувшими радикальный глобализм и феминизацию общественной жизни и себя в частности.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *