евразийство, ЕАЭС, Дружба, ЕДРФ

Мы должны предложить нашим партнерам идею евразийства

_ Сергей Глазьев, д. экономических н., советник Президента России по вопросам евразийской экономической интеграции, академик РАН. Москва, 21 марта 2017 г.

Вопрос евразийства — широкомасштабный и его нужно обсуждать с представителями разных школ и разных государств. Нам нужно будет обсудить его с коллегами из Казахстана, Белоруссии, Украины, Армении, Киргизии, Китая и Индии, то есть речь идет о широкой евразийской интеграции. Но даже если мы говорим о Евразийском экономическом союзе, нам, прежде чем выходить на широкую международную дискуссию, хорошо было бы в узком кругу разобраться, в чем заключается идейный позитив евразийской интеграции. Мы привыкли оперировать цифрами, доказывать экономический эффект, мы хорошо научились это делать. Однако жизнь гораздо разнообразнее, чем математические модели. Пока в Российской Федерации был экономический подъем и росли доходы, евразийская интеграция шла на ура, но как только у нас начался спад, наши коллеги, идеологи в сопредельных государствах и государствах — членах ЕАЭС, стали говорить о том, что экономические трудности, которые они испытывают в связи с ухудшением экономического положения в России, на чью долю приходится 80% экономики Евразийского экономического союза, обусловлены интеграционным процессом. И что цены у них растут из-за этого, и падение производства, и кредитов нет. Я не буду сейчас вдаваться в подробности, скажу только, что, если бы не было Евразийского экономического союза, ситуация у них была бы еще хуже. Правы они в том, что все как позитивные, так и негативные экономические составляющие, определяющие экономическую конъюнктуру у наших партнеров по Евразийскому союзу, главным образом индуцируются событиями в России.

Есть в России подъем — у них тоже подъем, спад в России — и у них тоже падение. В России провалился рубль — значит, у них тоже дестабилизация на валютном рынке и так далее. Иначе говоря, мы все очень сильно взаимосвязаны. Поскольку экономического позитива у нас не так много, а негатива хватает, все это провоцирует национал-сепаратистские тенденции, пустые разговоры о цивилизационном выборе, которые мы слышали на Украине, но сначала не обращали на них внимания. Мы с некоторыми коллегами участвовали в этих дискуссиях: мы им цифры, а они нам цивилизационный выбор. Что такое цивилизационный выбор, они объяснить не могли, но по сути это означало стремление попасть в Европейский союз и отгородиться от нас. Причем это стремление было абсолютно идеологическим, поскольку никаких рациональных аргументов, даже разъясняющих понятие «общеевропейский цивилизационный выбор», приведено не было.

Печальная история с Украиной говорит о том, что если мы не дорабатываем в области идеологии, то экономические аргументы, даже позитивные, не помогут. Мы видим, что Украину постигла экономическая катастрофа; если бы она была с нами в Евразийском экономическом союзе, то ситуация была бы гораздо лучше. Но даже эта экономическая катастрофа пока не отрезвляет националистов, они по-прежнему формируют общественное сознание. Это террор, репрессии, нелегитимный авторитарный режим. Горький украинский урок заключается в том, что если мы не подложим под евразийскую интеграцию серьезной идеологической основы, рассчитывать на то, что нам удастся убедить наших партнеров только рациональными аргументами, не следует. Ради этого мы, собственно, и собрались, ради этого был затеян проект. Надо подумать о том, какие идейные основы мы можем сегодня предложить участникам большого евразийского партнерства, если говорить, используя термин нашего президента, — именно он выдвинул инициативу о создании большого евразийского партнерства. Начинать, как мне кажется, надо с Евразийского экономического союза, пока мы еще помним нашу общую историю, пока нас объединяет общая Победа, память о которой сохранилась в общественном сознании, и пока все мы говорим на русском языке.

Поражает, насколько прозорливыми были классики евразийской интеграции, особенно Н.С. Трубецкой. В 1926 или 1927 году он предвидел падение коммунистического режима. Трубецкой писал, что Российская империя — это было государство русского народа с православной верой и русским царем во главе. А коммунистическая Россия — это государство победившего пролетариата во главе с коммунистической партией, оно просуществует до тех пор, пока пролетариат как доминирующий класс будет сохранять гегемонию. Но пролетариат в силу научно-технического прогресса и экономического развития не может вечно быть гегемоном, поэтому рано или поздно сформируется более широкая общность, и она действительно сформировалась. Советские обществоведы обозначили ее как советский народ. Тут-то, по мнению Трубецкого, коммунистическая идеология и даст сбой, Советский Союз развалится, и главной угрозой единству страны, с его точки зрения, будет национал-сепаратизм. Собственно говоря, это и произошло.

Рассуждая о будущем, Трубецкой в 1926 году сформулировал очень емкие, но в то же время достаточно банальные рекомендации. Первое: новая общность должна строиться не на какой-то господствующей нации или господствующем классе, а на взаимном уважении. Не должно быть никаких гегемонов или претендентов на доминирование, нужно договариваться подобру-поздорову. Второе: в основе этой общности может лежать только общность исторической судьбы — это то, о чем сегодня заявляют китайцы. Но общность исторической судьбы в понимании Трубецкого означала совместную жизнь народов в евразийской империи — Российской империи, Советском Союзе. Этот опыт проживания в границах единого государства или квазигосударства в течение веков составляет единственную серьезную основу для планирования общего будущего. От этого мы и оттолкнулись, пытаясь наполнить наиболее глубоким и более конкретным содержанием понятие «общее прошлое», на котором можно построить общее будущее. И здесь первое, с чем мы сталкиваемся, — это то, что наше прошлое понимают по-разному не только в разных республиках, но и в Российской Федерации. Понимание прошлого варьирует в зависимости от того, какие мифологемы человек воспринял в процессе обучения. Объективное представление об историческом прошлом чрезвычайно трудно сформировать. Например, есть очень разные точки зрения по вопросу о том, чем была татаро-монгольская империя, или Орда, — она у нас обычно воспринимается негативно. Но есть другие исторические концепции, постулирующие, рассматривающие Орду как единое государство, в центре которого были не монголы и не татары — тогда не существовало ни монголов, ни татар, ни русских. Это была некая протоимперия Орда-Русь с центром в европейской части. Есть потрясающее исследование ДНК, которое показывает, что с генетической точки зрения общность людей, населяющих Евразию, не вызывает сомнения. Я имею в виду тот ареал, который мы сегодня рассматриваем, — Евразийский экономический союз плюс Украина.

И самое важное, о чем я хотел сказать: мы видим, что тот национал-сепаратизм, о котором предупреждал Трубецкой, незаметно прорастает, и этот нелинейный процесс захватывает умы миллионов людей, особенно представителей молодого поколения, которое растет на откровенных мифах. Возьмем украинский пример как наиболее яркий. Мифологема о происхождении украинского народа, о взаимоотношениях с Россией и Москвой, внедряемая сегодня в сознание молодых украинцев, посещающих среднюю школу, построена на вымыслах. Это чисто сказочная концепция, в которой даже исторические факты XVIII, XIX, XX веков кардинально искажаются. Выдумываются события, не имевшие места, малозначимым событиям придается доминирующее значение, выхолащивается единство. Этот национал-сепаратизм, ведущий к трагическим последствиям, строится на одной идее — идее противостояния Москве, противостояния России. Речь не только об Украине.

Возьмите любую республику бывшего СССР, и везде увидите те же самые явления. Аналогичные мифы создаются в Казахстане и даже в Белоруссии. Если мы не будем вести работу с нашими коллегами и партнерами по ЕАЭС, то навязчивая национал-сепаратистская мифология овладеет умами и станет серьезной политической силой. Поэтому при всей кажущейся банальности этой темы нельзя отрицать, что она весьма актуальна и имеет значимые политические последствия. Как известно, идеи правят миром. Мы должны предложить нашим партнерам по евразийской интеграции эти идеи, защитить и обосновать их, чтобы сделать партнеров союзниками, единомышленниками. Если мы этого не сумеем, то интеграция, основанная на одном только конъюнктурном, экономическом фундаменте, будет очень шаткой и может стать жертвой любого серьезного экономического кризиса.

Единственная идеология, которая у нас сегодня доминирует в общественно-историческом сознании, — это идеология отрицания, отрицания великого прошлого, отрицания истории, ее дискредитация.

В заключение хочу поделиться впечатлениями от посещения двух археологических музеев в Китае. С нашей точки зрения, это очень наивные коллекции предметов, которым приписывают четырехтысячелетнюю историю. Не буду давать никаких оценок, скажу только, что в Китае вся история хорошая. Что бы ни происходило, они во всем видят позитив, даже в войнах, унесших множество жизней, даже в «культурной революции», которая совершалась на наших глазах и признана трагической ошибкой. В каждом моменте своей истории китайские ученые и обществоведы находят нечто позитивное, создавая общую генеральную линию преемственности накопления позитива. У нас же, наоборот, сплошное отрицание. Нам нужно выработать позитивное отношение к нашей общей истории, которое бы позволило, накапливая позитив общего прошлого, выйти на конструкцию позитивного образа общего будущего.

Источник: http://www.victory-fund.ru/

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *