экономика, ЕАЭС, Евразия, евразийство, строитель, ЕДРФ, Кофнер

Культурные факторы экономического развития в евразийском учении об экономике

_ Юрий Кофнер, председатель Евразийского Движения Российской Федерации (ЕДРФ). Москва, 26 апреля 2017 г.

Как эволюционировал взгляд экономистов на культурные факторы в экономическом развитии общества? Ответ на данный вопрос зависит как раз от того общества, с точки зрения которого мы хотим его рассматривать. Китайское или индусское общество по иному ответит на поставленный вопрос, чем европейское.

1. Взгляд западных экономистов на роль культуры в экономическом развитии общества

По крайней мере начиная с XVIII века — века Просвещения — когда «теория экономики» стала оформляться как самостоятельное научное направление, западные экономисты начали не заканчиваемый спор о роли культуры в экономическом развитии общества.[1]

На каждом историческом этапе этот спор носил отпечаток своего времени. Тем не менее, всему диспуту в целом была до самого последнего времени присуща черта «европоцентризма», то есть представление о том, что европейская культура представляет собой некий эталон, по которому необходимо измерять культуры других неевропейских народов мира, с которыми европейцы сталкивалась с момента т.н. «Великих открытий». Данное сравнение проводилось подобно шкале, где любое отклонение неевропейской культуры от европейской истолковывалось как причина ее «неразвитости». Инаковость приравнивалась к «нецивилизованности».

Данный антропологический fait acceptée[2] повлиял на подсознательное принятие европоцентрического подхода в экономической теории.

Подсознательная доминанта европоцентризма в европейской науке имеет несколько причин: значительную роль сыграли успех европейского колониализма XIV – XX веков, неоспоримое превосходство европейской техники, и, безусловно, религиозное мировоззрение европейцев, где христианство считало себя универсальной и наднациональной правдой.

Говоря о «европоцентризме», стоит иметь ввиду, что с начала XX-го века, и точно после победы США во Второй мировой войне, европоцентризм сменил свой акцент в сторону «западноцентримза» и даже «амероцентризма».

Установив этот контекст, мы сможем подразделить эволюцию взглядов западных экономистов на роль культуры в экономическом развитии общества на четыре этапа:

  1. Экономика и культура существует параллельно;
  2. Культура определяется экономикой;
  3. Экономика определяется культурой;
  4. Признание культурного релятивизма в экономике.

Перед тем как пойти дальше, хотелось бы подчеркнуть, что для определения «культуры» в данном контексте автор будет пользоваться научным аппаратом Арнольда Тойнби, который утверждал, что любая культура в основе своей имеет религиозные институты и ценности.

Экономика и культура существуют параллельно

Любая научная теория требует абстракции и идеализации изучаемых эмпирических наблюдений. Этим, наверное, объясняется, что Адам Смит, положивший начало западной политэкономии, ввел абстрактные понятия «невидимой руки» и «homo economicus». По его мнению, экономическая система автономна, и, при предоставлении ей достаточной свободы она в состоянии саморегулироваться. Любое вмешательство в свободный рынок со стороны групп интересов, государства и монополий трактуется сторонниками классической политэкономии как отрицательное явление.

По Смиту, идеальный экономический агент — homo economicus — действует абсолютно рационально и в исключительно личных интересах, что в классической теории приводит к увеличению общественного благосостояния по Парето эффективности. Уже здесь мы видим влияние идей именно европейского Просвещения на экономическую науку, где такие ценности как индивидуализм и рационализм становится основой экономической эффективности.

Таким образом, Смитом утверждается, что мир экономики существует независимо, параллельно от общественной жизни, в том числе от культурных факторов, которые для него являются «лишь орнаментом». У каждого из этих «параллельных миров» — мир экономики и мир культуры — есть свои собственные ценности, которые могут даже противоречить друг другу. Ведь «корыстный индивидуализм» вовсе не является атрибутом христианской, то есть общеевропейской культуры.

Экономическая логика интерпретируется как нечто универсальное и надкультурнное, внекультурное. Данная аксиома легла в основу современных концепций т.н. «рыночного фундаментализма», как его называют иногда в российском экспертном сообществе.

Заложником такой же дихотомии необходимо рассматривать нормативистский труд Томаса Мальтуса «Очерк о законе народонаселения» (1826), холодная логика которого противоречит христианским призывам к размножению и состраданию людей.

А теория относительных преимуществ Дэвида Рикардо известным образом является предтечей современной концепции свободной торговли, лёгшей в основу «Вашингтонского консенсуса», то есть идеи максимальной открытости национальных рынков вплоть до их полного растворения в едином глобальном рынке, что естественным образом приводит также к растворению национальной культуры.

Культура определяется экономикой

В XIX-м веке марксизм становится своеобразным ответом на «невидимую руку» классической теории. Эгоистический индивидуум уступает место эгоистическому классу (коллективу).

В то же время сохранятся примат рационализма и независимое существование мира экономики, т.е. относительных ценностей, от мира культуры, т.е. абсолютных ценностей. Более того, Карл Маркс в этом отношении идет еще дальше классиков тем, что для него культура существует не только независимо от экономики — она обусловлена ей, она является результатом процессов экономики.

«Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание».[3]

Таким образом, такие общественные институты, как религия, государство произведения искусства, всё то, что мы считаем элементами культуры того или иного народа, для Маркса и его последователей является всего лишь надстройкой над базисом -уровнем развитя производственных сил в экономике.

«Материалистический детерминизм», предтечи которого мы можем найти у Рикардо и основателей теории laissez-faire[4], и развитый невиданным размахом марксистами; объясняет то обстоятельство, почему те и другие выступают против барьеров в торговле и за глобализацию разделения труда («пролетарий всех стран соединяйтесь»).

Экономика определяется культурой

К началу XX-го века западные экономисты стали признавать влияние культурных факторов на экономическое развитие.

Так, Макс Вебер известный своим тезисом о том, что северные протестантские страны экономически более успешны, чем южные католические. По мнению ученого, данная зависимость объясняется ценностями протестантизма: предприимчивость, склонность к сбережению, открытость к инновациям. В экономической науке теперь полноценно признается положительное влияние культуры на экономику.

Однако, и здесь мы видим центральное влияние европоцентризма. Ведь, по мнению европейских экономистов, только те качества признаются в других культурах положительными, которые способствуют экономическому развитию по европейскому подобию. Рациональный homo economicus остается идеальным образцом поведения для экономических агентов, но теперь признается, что черты поведения данного идеала имеют свое происхождение в европейской культуре. Для Макса Вебера — в протестантской.

Такие качества, как индивидуализм, рационализм, личная инициатива и инновационность, частная собственность, конкуренция, невмешательство государства в экономику, открытость рынков, теперь признаются европейскими культурными факторами, положительно влияющими на экономическое развитие.

Убеждение, которое стало оформляться ещё в XIX-м веке – веке европейского империализма и морализма, в XX-м веке окончательно укоренилось в экономической науке Запада: именно то, что европейские культурные ценности лежат в основе успешного развития экономики, и, следовательно, данные ценности и институты должны быть распространены по всему миру. Хозяйственная отсталость не-европейских народов объясняется отсутствием у них именно европейских деловых практик и институтов. Считается, что их максимальное принятие обеспечит успех.

Так, Лоуренс Харрисон с одной стороны признает, что экономический успех этнических и религиозных меньшинств, например, китайцев в Юго-Восточной Азии, обусловлен как раз культурными факторами. С другой стороны, он утверждает, что экономический успех китайцев, живущих за рубежом и самого Китая в последнее время приравнивается, что связано с экономическими либеральными реформами в самом Китае, т.е. внедрением обеими западных деловых практик и институтов.

Важными элементами распространения западных, а точнее, американских культурных ценностей в области экономики можно считать принятие Бреттон-Вудской системы и насаждение Плана Маршала в Западной Европе, который был связан с условиями либерализации хозяйства по американскому образцу.

Данная эволюция экономической теории приходится на конец биполярной системы и победу американской модели экономики в конце 1980-х – начале 1990-х годах. В этот период принимается вышеупомянутый «Вашингтонский консенсус» Джона Уильямсона и знаменитая работа Фрэнсиса Фукуямы о «Конце истории». Ведущими сотрудниками таких глобальных институтов развития как ВМФ и Всемирного банка, как, например, Уильямом Истерли, объявляется, что «люди везде одинаковые». Считается, что в сфере политики неевропейским народом надо всего лишь перенять либеральную демократию у США, а экономическую политику ввести по принцам фискальной дисциплины, невмешательства и приватизации, максимальной либерализации торговли, максимального привлечения зарубежного капитала и т.д., и их экономические проблемы решатся сами по себе.

До сих пор продолжаются споры, например, со стороны латиноамериканской «школы зависимости», о том, является ли насаждение подобных убеждений всего лишь «наивностью» определенного направления экономической теории, или же стояли за этим амбиции ведущих атлантических держав в поддержании старого колониализма в новой форме и под новым предлогом.

Признание культурного релятивизма в экономике

В начале XXI-го века наблюдается определенное отрезвление и ревизия в западной экономической науке по поводу безупречности западно-либеральной модели хозяйства. Отчасти эта тенденция стояла под влиянием работ экономистов — сторонников деколонизации второй половины XX-го века, но катализатором этих процессов стали политические изменения в геоэкономике и геополитике, в первую очередь экономическое усиление Китая и политическая «строптивость» Российской Федерации, которые как раз показали, что хозяйственный успех возможен не только без внедрения Вашингтонского консенсуса, но и вопреки ему.

Наиболее известным голосом в данном процессе является бывший главный экономист Всемирного банка с его работой «Глобализация и недовольные с ней» (2002).

Профессор Бостонского университета Прасаннан Партасарати в своей работе «Почему Европа обогатилась, а Азия нет» (2011) объясняет причину экономического превосходства европейских держав с XVI-го по XIX-го веков не превосходящей культурно-экономической моделью, и, соответственно, культурно-деловыми ценностями европейцев по сравнению с не-европейцами, а всего лишь наличием разных условных наделенностей сырья и естественных факторов производства, а также разными видами спроса. Таким образом, Партасарати говорит об еще одном факторе, влияющим в купе с культурой на экономическое развитие, а именно географическом. У евразийцев именно географический фактор имеет решающую роль для хозяйственной модели, как мы увидим дальше.

***

Что можно вынести из приведенного анализа эволюции взглядов в западной науке на роль культуры в экономике? Наверно, то обстоятельство, что в корне вопроса лежит  спор о том, какие же экономические ценности являются исключительно европейскими, а какие — универсальными в отношении экономической эффективности. Например, личная инициатива – это исключительная черта «европейского предпринимателя», или же у других культур она тоже есть, например, в конфуцианстве, который наряду с четкой иерархией поколений призывает к самосовершенствованию личности.

Точнее вопрос можно сформулировать так: 1. Какие культурные ценности содействуют экономической эффективности производства, распределения и перераспределения? 2. Допустим мы нашли эти ценности. Приводят ли они одинаково к успеху во всех культурах? Или нужны для разных народов разные наборы ценностей, чтобы достичь максимальной экономической эффективности в разных культурах? Поиск ответов на эти вопросы стоит считать темой отдельного исследования.

2. Культурные факторы экономического развития в евразийском учении об экономике

Данный спор в российской историософии, который и оставил свой отпечаток на российские исследования по экономике, известен как противостояние западников и почвенников. Если для западников ключ к преодолению экономического отставания России от Европы и США лежал в почти слепом копировании западных институтов и ценностей, то для почвенников в уповании на национальные особенности.

Конечно, в этом отношении наблюдались и отступления от общего правила, например, Министр финансов Российской империи Сергей Витте и известный химик Менделеев были убежденными славянофилами в культуре, однако в сфере экономики они допускали принятие западных практик. Конечно, до определённого предела.

Наиболее интересным направлением отечественного учения об экономике является евразийство. Евразийцы – это уникальное философское течение белой эмиграции 20-х – 30-х годов XX-го века, которое сочетает славянофильские умозрения с учетом последствий социалистического строительства в СССР. В итоге получился синтез, учитывающий и национально-культурные особенности России с универсальными суждениями об экономике

Ключевым элементом в евразийском учении об экономике играет фактор географии. Из-за этого, евразийцев иногда называли географическими детерминистами. В то же время, по мнению евразийцев, фактор географии непосредственно влияет на культуру народов региона, и, соответственно, культура влияет на экономику.

Русский географ и экономист Пётр Савицкий ввел понятие «месторазвития»- термин, объясняющий влияние географических и климатических факторов на модель хозяйства, перспективные виды промышленности и особенности торговли. Так, Евразия «in sensu stricto»[5] представляет собой «союз леса и степи». В лесных районах западной части северной Евразии, где жили славяне, климат обусловил необходимость объединения усилий, что в дальнейшем привело к более коллективистскому отношению к труду. Данное обстоятельство, по мнению евразийцев, в том числе объяснило, почему в России-Евразии в итоге установился коммунизм, а в Германии, откуда изначально пришла данная доктрина – нет.

Савицкий представил географическую особенность Евразии в качестве флага с четырьмя горизонтальными полосами, главной из которых является степная полоса.  Обладание горизонтальной линией степи северной Евразии, а не ее вертикальных речных систем, позволило монголам создать первую в историю общеконтинентальную «зону свободной торговли» от Адриатского моря до Жёлтого океана.

Стоит подчеркнуть, что евразийцы критиковали вышеназванный романо-германский подход в экономике, выделяющий материальное хозяйство как независимую от духовной культуры «экосистему», которая имеет свои собственные ценности и логику «экономического человека». Евразийцы хоотели вернуться к «подчинённый экономике» Античности и Средневековья, которая была неотделима от моральных суждений теологии.

Так, в своем magnus opus[6] по политэкономии «Хозяин и хозяйнодержавие» (1925), Пётр Савицкий по сути призывает к воспитанию «православного предпринимателя», который будет в своем деле руководствоваться сочетанием экономического принципа (максимизации прибыли) с принципом «хозяйского ценения», т.е. того, что мы сегодня именовали бы «устойчивым развитием». Под «хозяйским ценением» Савицкий понимает бережное отношения хозяина к своим подчиненным и другим факторам производства.

Под впечатлением грандиозного размаха сталинской индустриализации и коллективизации, изучая исторические особенности России – Евразии, евразийцы призывали к созданию смешанной модели экономики, которая сочетала бы, с одной стороны, коллективистское начало, православную этику и стратегическое госпланирование, а с другой стороны, рыночное начало и личную инициативу для получения максимально эффективной аллокации ресурсов по парето. Иными словами, смешанная экономка должна была сочетать социальную справедливость с международной конкурентоспособностью.

Не стоит считать, что евразийское учение об экономике остановилось в 1930-х годах и больше не развивалось после. Наоборот, в последнее время на фоне создания Евразийского экономического союза (ЕАЭС) в 2015 г. мы видим, что даже среди прагматических профессиональных кругов российской экономики снова появляется интерес к учениям классических евразийцев. Д. экономических н., главный экономист ЕАБР Ярослав Лисоволик в официальных исследованиях банка ссылается, наряду с отзывами к Дж. Саксу, на труды Савицкого, объясняющие как континентально-географический характер Евразии влияет на особенности международной торговли и интеграции.

Говоря о глобальной экономике, евразийцы противопоставляют англосаксонской концепции конвергенции под правила Вашингтонского консенсуса концепцию многополярности и дивергенции, где каждой цивилизации соответствует своя собственная экономическая модель.

Башкирский социолог-евразиец Рустем Вахитов в своей книге «Национальный вопрос в сословном обществе: Этносословия современной России» (2016) объясняет наличие существующей в России модели госкапитализма тем, что, отличие от Запада, где в XVII-м веке появилось классовое общество, социумы России-Евразия исторически сложились на основе взаимодействия этносословий, завиящих от центрального сюзерена (автократа).  Данное общественное строение является более естественным для восточных культур, с чем, по мнению Вахитова, надо считаться при разработке и внедрении экономической политики.

Исследователь права НИУ ВШЭ и евразиец Булат Назмутдинов считает, что евразийскую экономическую интеграцию невозможно продвигать успешно дальше без культурного сопровождения интеграционных процессов. Иными словами, он считает, что Евразийской экономической комиссии необходимо добавить к экономическому треку еще культурно-гуманитарный, например, в виде создания общих культурных нарративов и продвижения русского языка как средства межнационального общения.

С евразийской точки зрения успех современного Китая в проведении своих реформ состоит как раз в сочетании конфуцианского, т.е. самобытного, начала с западными элементами рыночной экономки, открытости и инновационности. По сути, еще 100 лет назад классические евразийцы, призывая к смешанной модели экономики, выработали концепцию того, что стало ключом к успеху в современном Китае и еще может стать основой «прыжка вперед» для Российской Федерации.

Заключение

Если в западной политэкономии под влиянием англо-шотландской школы для начала был характерен механистский подход, т.е. четкое разделение сфер экономики от культуры, то с становлением германской гегелевской философии мы видим поворот в сторону культурных факторов в экономических учениях Запада. Тем не менее, общая линия «европоцентризма» оставалась верной чертой на всём протяжении западного изучения политической экономии. И только неевропейские народы, или, скажем так, не-совсем-европейские народы, как, например, русский народ, выработали собственные подходы в изучении экономики с учетом культурных факторов. Наиболее ярким из них является евразийский взгляд на экономику.

Говоря о взглядах евразийцев на экономику и культурные факторы в экономическом развитии общества, стоит выделить ряд характеристик: холистикий подход, взгляд на экономику, как на науку подчинённую моральным установкам теологии и традиционных культурных ценностей, зависимость экономической модели от географических особенностей «месторазвития», концепция многополярности и дивергенции, т.е. культурного релятивизма в глобальной экономике.

Список литературы:

  1. Block F.; Somers M.R. The Power of Market Fundamentalism: Karl Polanyi’s Critique. Harvard.: 2014. Harvard University Press. – 312 p.
  2. Cook S.J. Society and Culture in the History of British Political Economy. Tabur: 2012. — 11 p. // Режим доступа: https://www.academia.edu/2305457/Culture_and_Political_Economy_Adam_Smith_and_Alfred_Marshall
  3. Fleischhacker S. Adam Smith and cultural relativism. Chicago: University of Illinois. Erasmus Journal for Philosophy and Economics. Volume 4, Issue 2. Autumn 2011, pp. 20-41. // Режим доступа: http://ejpe.org/pdf/4-2-art-2.pdf
  4. Francis X. Hezel, SJ. The Role of Culture in Economic Development. Micronesian Counselor. Nr. 77. June 2009. // Режим доступа: http://www.micsem.org/pubs/counselor/frames/culture_economic_developmentfr.htm
  5. Fukuyama F. The End of History and the Last Man. Washington D.C.: 1992. Free Press. – 418 p.
  6. Malthus T. An essay on the principle of population. 6th edition. London: John Murray. Volume 1, Volume 2. 1826. // Режим доступа: http://darwin-online.org.uk/content/frameset?pageseq=1&itemID=A545.1&viewtype=text / http://darwin-online.org.uk/content/frameset?pageseq=1&itemID=A545.2&viewtype=text
  7. McCreadie K. Adam Smith’s The Wealth of Nations: A modern-day interpretation of an economic classic. Oxford: Infinite Ideas. 2009. — 543 p.
  8. Parthasarathi P. Why Europe Grew Rich and Asia Did Not: Global Economic Divergence, 1600–1850. New York: Cambridge University Press. 2011. – 365 p.
  9. Potts, J. Creative Industries and Innovation in a Knowledge Economy / Handbook on the Knowledge Economy, Vol. II. Ed.by Rooney, Hearn and Kastelle. 2012, chapter 13.
  10. Ricardo D. On the Principles of Political Economy and Taxation. 1st edtion. London: John Murray. // Режим доступа: https://books.google.ru/books?id=cUBKAAAAYAAJ&dq=editions:y8vXR4oK9R8C&pg=PR1&redir_esc=y#v=onepage&q&f=true
  11. Stiglitz J.E. Globalization and its discontents. New York.: 2003. Norton Paperback. – 282 p.
  12. Weber M. Die protestantische Ethik und der Geist des Kapitalismus, Vollständige Ausgabe. München.: Beck. Auflage Nr.3.
  13. Алесина А., Джулиано П. Культура и институты.// Вопросы экономики, 2016, N 10,11.
  14. Вахитов Р.Р. Национальный вопрос в сословном обществе: этносословия современной России: сб. статей // Вахитов Р.Р. – М.: Страна Оз, 2016. – 224 с.
  15. Евразийство и коммунизм. Берлин. 1930 гг.. // Режим доступа: http://eurasian-movement.ru/archives/1287
  16. Евразийство: Декларация, формулировка, тезисы. Брюссель. 1932 г. // http://eurasian-movement.ru/archives/1277
  17. Кошаров А.С. Влияние культуры на экономическое развитие. М.: Гуманитарные научные исследования. № 11. 2013. // Режим доступа: http://human.snauka.ru/2013/11/4609
  18. Культура в экономической науке (Ш. Бегельсдайк, Р. Маселанд, ред.). М-СПб: Издательство института Гайдара. 2016.
  19. Культура имеет значение (под ред. Л.Харрисона и  С.Хантингтона). М: Московская школа политических исследований 2002.
  20. Лисоволик Я.Д.; Кузнецов А.С.; Бердигулова А.Р.; Чернов Н.А. Экономическая география стран Евразии. М.: Макрообзор ЕАБР. Январь 2017. // Режим доступа: http://eurasian-studies.org/archives/2224
  21. Назмутдинов Б.В. Экономическое единство Евразии без общего культурного пространства – нонсенс. 28.10.2016. [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://eurasian-movement.ru/archives/22932
  22. Савицкий П.Н. К вопросу об экономической доктрине евразийства. Евразийская хроника. Выпуск 6. Париж. 1926. // Режим доступа: http://eurasian-movement.ru/archives/18251
  23. Савицкий П.Н. Хозяин и хозяйство. Евразийский временник. Утверждение евразийцев. Книга 4. Евразийское книгоиздательство. Берлин. 1925. // Режим доступа: http://eurasian-movement.ru/archives/4257
  24. Тамбовцев В.Л. Миф о «культурном коде» в экономических исследованиях. //Вопросы экономики, 2015. N 12.
  25. Харрисон Л. Культура и экономическое развитие. INLIBERTY. [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://www.inliberty.ru/library/259-kultura-inbspekonomicheskoe-razvitie

Примечания:

[1] Иными словам, когда классическая политэкономия стала заменить меркантализм и физиократию.

[2] Принятый факт (фра.).

[3] Маркс К. К критике политической экономии. М.: 1987. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 13, с. 7.

[4] То есть британской школы классической политэкономии.

[5] В узком смысле слова (лат.), т.е. территория б. СССР.

[6] Великом труде (лат.).

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *