неотрадиционализм, евразийство, ЕДРФ, Россия, Евразия, евразийцы

Этнокультурный неотрадиционализм и этническая идентичность

_ Чемиза Ламажаа, д. философских н., заместитель директора Московского гуманитарного университета, Института фундаментальных и прикладных исследований. Сборник «Евразийство: теоретический потенциал и практические приложения». Барнаул, 2016 г.

Как писал известный российский социолог В.А. Ядов, «самоидентификация человеческих индивидов является во всех ее проявлениях социальной» [1, с. 158]. Следовательно, человек определяет самого себя, глядя на окружающих людей, соотнося себя с ними и относя себя к определенным группам, общностям. Трансформационные процессы в современной России, потрясшие общество до самого его основания, привели к значительным сдвигам в процессах самоидентификации людей, а также к изменению факторов для этой самоидентификации. Среди видов идентичностей возросло значение этнической, одним из факторов этого роста, нового витка этничности исследователи стали называть этнокультурный неотрадиционализм. Как по проблематике идентичности в целом, так и по вопросам сути современного неотрадиционализма за последние пятнадцать лет работ вышло немало. Однако проблема взаимовлияния между ними, их взаимосвязи конкретно не формулировалась и не решалась. Однако непосредственно по обозначенной теме достаточной ясности не существует. Поэтому мы попытаемся тезисно обозначить основные ее проблемные узлы для последующего обсуждения и исследований.

Идентичность мы понимаем как осознание человеком своей принадлежности к определенной социальной группе. С одной стороны, это психологическое чувство, но с другой — оно имеет социальную направленность. Тем не менее определяющим считается социальный фактор самоидентификации, как это очевидно из определения идентичности.

Психологический уровень, изучаемый психологией, касается психических механизмов самого процесса идентификации.

Неотрадиционализм трактуется нами как идеология и социальная практика, направленные на возрождение традиций: и для адаптации общества в современных условиях, и для его эффективного развития без отказа от собственной идентичности. Главная идея неотрадиционалистов связывается с традициями, которые должны как помогать людям чувствовать социокультурную общность между собой, так и поддерживать связь с прошлыми поколениями. И именно в крепости этой связующей нити прошлого и настоящего видится залог будущего гармоничного развития общества. В этом ключе понимают неотрадиционализм — как социокультурный феномен — исследователи конкретных региональных сообществ, в том числе представители новосибирской научной этносоциологической школы, в том числе Ю. В. Попков, С.А. Мадюкова [2–4]. Поскольку стратегическая цель неотрадиционализма в формировании и поддержании устойчивой социокультурной общности, то очевидно, что эти идеология и практика выступают значимым фактором самоидентификации.

В современной России варианты социокультурного неотрадиционализма могут быть разными в зависимости от степени этничности общества в каждом из регионов страны. В случае с ярко выраженной этнической составляющей социальной жизни региона (вспомним национальные республики) идеология и практика неотрадиционализма прямо связаны с формированием этнической идентичности, поскольку делают упор на традициях этнической общности. Этот процесс имеет как позитивные, так и негативные стороны.

Как это выглядит в социальной реальности?

Для примера возьму Республику Тыва (Туву), социальная жизнь которой в современности выступает многие годы объектом моего исследовательского внимания [5]. Это регион с ярко выраженными этнокультурными особенностями социальной жизни, одни из них присутствовали и в советское время, другие появились в постсоветский период. Со второй половины 1980-х гг. здесь также развернулись процессы национального возрождения [6], которые до сих пор остаются краеугольными камнями национальной политики республики. Процесс этнокультурного неотрадиционализма, инициируемый и реализуемый людьми старшего и среднего поколений, широко распространился в общественной и культурной жизни, влияя как на самих акторов, так и на подрастающее поколение. Например, музыканты первыми начали делать акцент в своем репертуаре на музыкальные традиции тувинцев — исполнение горлового пения (хоомея); был создан фольклорный ансамбль «Тыва»; затем появились музыкальные группы «Хун-Хурту», «Ят-Ха», которые начали активно гастролировать, главным образом за рубежом. Помимо музыкантов, тема возрождения традиций стала важной для скульпторов малых форм (мастеров изображений из агальматолита), портных (создателей тувинских национальных костюмов и головных уборов и пр.) и др. Активистами — сотрудниками Тувинского научно-исследовательского института языка, литературы и истории в 1987 г. впервые после запрета в 1930-х гг. был проведен праздник Шагаа — встреча Нового года по лунному календарю [6]. Движение за возрождение родовых сборов, восстановления генеалогий родов развивалось силами их представителей.

Что это дало в плане укрепления этнической идентичности в регионе? Одним из важных результатов деятельности музыкантов стал, в частности, факт принятия в качестве государственного гимна Республики Тыва в 2011 г. песни «Мен — Тыва мен» («Я — тувинец»), авторами которой являются ценгельские тувинцы (представители тувинского субэтноса, проживающие в Монголии). Эту песню чрезвычайно популярной в Туве сделало исполнение известного тувинского музыканта и горловика Андрея Монгуша. Слова песни с ярко выраженным само-идентификационным смыслом настолько воодушевляли и продолжают воодушевлять зрителей — местных жителей, что произведение, впервые исполненное в начале 2000-х гг., сначала получило статус неофициального гимна тувинцев и спустя несколько лет, вопреки некоторым возражениям специалистов, было принято как официальный гимн. Принадлежность к тувинскому этносу стала в Туве связываться с чувством патриотизма в целом к малой Родине. Признание уникальности тувинского горлового пения и многочисленные успехи в международных музыкальных конкурсах тувинских музыкантов, певцов горлового пения стали одним из факторов для поддержания национальной гордости.

Популяризация знаний о древних корнях национальных праздников, того же Шагаа, истоках традиций прикладного искусства позволяют укреплять такой важный аспект этнической идентичности, как историческая память народа, что в свою очередь также способствует развитию чувства гордости.

Из этого ряда примеров мы можем видеть позитивные стороны влияния неотрадиционализма на формирование этнической идентичности. Причем чем дальше, тем очевиднее эта работа становится заметной в процессе социализации новых поколений. Если старшее поколение, еще помнящее уроки социализма, представления о советской общности, коммунистические идеалы, мало совместимые с древними, тем более религиозными традициями этноса, «новоприобретенную» этническую идентичность могут совмещать с воспоминаниями об утраченной идентичности советского гражданина, то молодые поколения уже вырастают в иных социальных условиях, где их учат почитать предков, молиться, соблюдать определенные ритуалы. Безусловно, молодежь Тувы, как и других региональных сообществ, не может не испытывать на себе влияния вестернизации (кто из современных детей, молодежи не знает сейчас героев комиксов «Марвелл», день святого Валентина, праздник Хэллоуин, западного брата Деда Мороза — Санта-Клауса!).

Однако в деле этнической самоидентификации подрастающих тувинцев помогает и сама демографическая ситуация, когда коренное население республики составляет более 80% населения. Эта же ситуация питает естественный ход воспроизводства неотрадиционализма, когда молодые люди, создавая семьи, своих детей растят как тувинцев, хотя и современных, уже почти не знающих ни ломки идентичности, ни сложностей ее выбора.

Учитывая поколенческие аспекты воздействия этнокультурного неотрадиционализма на процессы этнической идентичности, важно упомянуть и о негативных сторонах этого процесса. К ним в Туве мы отнесем тот объективный результат, который касается ситуации, когда социокультурный неотрадиционализм в условиях социальной трансформации тесно переплетается с процессами архаизации — стихийной, неосознанной ориентации масс людей на архаические практики социальных отношений и связей [7]. Эффективность и масштабность социокультурного неотрадиционализма невозможны без широкого социального фона, когда люди массово обращаются к традиционному прошлому как ориентиру для общественной деятельности в условиях социальной неопределенности. А массовые движения увязываются исследователями со стихией, коллективным бессознательным. Это приводит к возрождению тех архаических практик, которые, с одной стороны, позволяют людям экономически выживать в сложных экономических условиях, с другой — выживать, опираясь на ближний круг доверия. Это не может не укреплять и чувство групповой общности, «разбивающей» чувство этнической общности. Отсюда землячество, трайбализм, клановость с негативными последствиями для общей задачи укрепления чувства общности — этнической, региональной — и соответствующих видов идентичности.

Еще одно негативное последствие – процессы, происходящие в сфере языка. С одной стороны, сохранение и развитие тувинского языка в республике поставлены под государственный контроль (есть соответствующие правительственные законодательные акты, проводятся мероприятия по специально разрабатываемым планам, тувинский язык преподается в учебных заведениях). Хотя, надо сказать, что филологи продолжают ратовать за сохранение чистоты тувинского языка, более продуманной языковой политики, поскольку влияние глобализации, вестернизации и противоречивой общей государственной национальной политики сказываются на языке малого для российских масштабов народа губительным образом. Здесь можно вспомнить и тот результат засорения русского языка, к которому привели политические споры относительно названия республики в начале 1990-х гг., когда политики приняли решение об утверждении самоназвания региона как «Республика Тыва» вопреки советам языковедов. Это было воспринято националистически настроенными людьми как руководство к тотальному переименованию в целом этноса и республики на основе самоназвания на тувинском языке, соответственно и на русском языке стали говорить не «тувинцы», а «тывинцы», не «Тува», а «Тыва» со всем неблагозвучием склонений («тывинцев», «Тыву» и пр.).

Но, с другой стороны, та же демографическая ситуация (напомним, что тувинцев в республике более 80%) приводит к тому, что малейшее несоблюдение баланса между реализацией задач неотрадиционалистского толка оборачивается другими проблемами, например, недостаточным владением подрастающими поколениями государственным — русским языком (особенно в селах, районах с моноэтническим составом, где проживают в основном тувинцы). И это становится фактором, затрудняющим их дальнейшее образование, а значит, вырастает в ком кадровых проблем для сельской местности.

Библиографический список:

  1. Ядов В.А. Социальные и социально-психологические механизмы формирования социальной идентичности личности // Мир России. Социология. Этнология. 1995. №3–4. Т. 4.
  2. Мадюкова С.А. Социокультурный неотрадиционализм в обрядах жизненного цикла (на примере женщин тюркских этносов Южной Сибири) : автореф. дис. … канд. филос. наук. Новосибирск, 2004.
  3. Мадюкова С.А., Попков Ю.В. Социокультурный неотрадиционализм: воспроизведение традиций и воспроизводство этничности // Новые исследования Тувы. 2010. №2 [Электронный ресурс] URL: http://www.tuva.asia/journal/issue_6/1743-madyukovapopkov.html (дата обращения: 10.05.2016).
  4. Мадюкова С.А., Попков Ю.В. Феномен социокультурного неотрадиционализма. СПб., 2011.
  5. Ламажаа Ч. К. Тува между прошлым и будущим. 2-е изд., испр. и доп. М., 2011.
  6. Харунова М. М.-Б. Проблемы возрождения национальной культуры в Туве в постсоветский период // Новые исследования Тувы. — 2010. — № 2 [Электронный ресурс]. URL: http://www.tuva.asia/journal/issue_6/1722-harunova.html (дата обращения: 10.05.2016).
  7. Ламажаа Ч. К. Архаизация общества. Тувинский феномен. М., 2013.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *