Идентаризм, 4ПТ, Евразийство, евразийцы, Евразийский Союз, Европа, Большая Европы, идентаристы

Европейский идентаризм и российское евразийство

_ Мартин Зелльнер (Martin Sellner), пресс-секретарь Идентаритского движения Европы. Беседа и перевод с немецкого: Юрий Кофнер, председатель Евразийского Движения России. Берлин, 24 октября 2015 г.

Идентаристское движение (идентаристы) — поднимающаяся сила и уже крупнейшее в Европе право-популистское молодежное движение с ячейками во Франции, Германии, Австрии, Италии и Словении. Это европейские новые правые, европейские «евразийцы», которые выступают против ЕС-овской политики мультикультурализма и американской модели плавильного котла. Сторонники этноплюрализма.

На 4. «Конференции за суверенитет Германии» (2015) лидер Евразийского движения в России Юрий Кофнер взял большое интервью у официального пресс-секретаря Идентаристского движения Европы Мартина Зелльнера (Martin Sellner) о политической программе идентаристов и ее сходствах с евразийством.


ЮК: Что такое идентаризм?

МЗ: Мы не пользуемся словом «идентаризм». Мы говорим «быть идентаристом». Это фундаментальный образ жизни, который означает для нас сознательно и всей силой выступать за сохранение нашей этно-культурной идентичности.

ЮК: О вас пишут, и, впрочем, вы это и сами говорите, что идентаристы имеют свои корны в Новых правых…

МЗ: Мы опираемся на два столба, два течения мысли — на Новые правые и на Консервативную Революцию. При этом есть и многие другие консервативные мыслители, которые оказали влияние на нас. С Новыми правыми нас объединяет то, что мы отвергаем национал-социализм и фашизм, также как и расизм и анти-семитизм.

ЮК: Расскажи о Консервативной революции.

МЗ: Консервативная Революция — это особенность немецкой истории. Это очень немецкая вещь. Она так же разнообразна как и само Идентаристское движение, имея такие различные представители как Эрнст Юнгер, Эдгар Юнг, Артур Мёллер ван ден Брук. В ней мы, и я лично, видим наследие, которое мы продолжаем сегодня. А в национал-социализме мы видим искажение, которое направило это общее настроение, царившее тогда в Германии, в крайне отрицательное русло. В этой связи я люблю цитировать Эрнста Юнгера, который сказал: «Урожай консервативно-революционного настроения пожинала та школа, которая подносила ее идеи наиболее дешевым образом». Под этим он конечно подразумевает нацистов. И задача нашего движения сегодня тоже заключается в том, чтобы не давать победить простым, простецким, человеконенавистническим идеям. Какими бы они не были.

ЮК: Вы выступаете за сохранение этно-культурной идентичности и национального суверенитета европейских народов. Вы евроскептики? Против Европы?

МЗ: Тут принципиально важен вопрос, что понимать под Европой. Мы заявляем четко: «Этот Евросоюз не наша Европа!». Мы очень про-европейский настроены, что означает, что мы не узкие националисты, а понимаем, что над отдельными нациями существует уровень цивилизации, и это для нас Европа. Современный Европейский Союз мы однако рассматриваем как проблематичный проект, так как он не «видит» народов, губительно влияет на регион, наднационален (не межнационален, — прим. ЮК). ЕС как перчаток, которого надели наизнанку: на внутр он чрезмерно регулятивен и бюрократичен, а на вне мягкий и открыт для всех, как добыча. Я бы назвал себя европатриотом, но крайне критичен по отношению к ЕС

ЮК: Критиком брюсселократии.

МЗ: Абсолютно!

ЮК: Главный враг — либерализм?

МЗ: Необходимо сначала различать между врагом и противником. Я сказал бы, что мы выступаем против трех политических теорий. Дальше необходимо сказать, что если мы считаем либерализм последней победившей идеологией, которая сегодня везде доминирует, и мы боремся против индивидуализма, релятивизма и эгалитаризма в либерализме, тогда можно сказать, что да, либерализм сейчас главный противник.

ЮК: Ты говорил о двух столбах, формирующих ваше течение — Новые правые и Консервативная Революция. Но нельзя ли также рассматривать идентаристы последователями Четвертого пути?

МЗ: Четвертая политическая теория является не для всех, но для многих из нас большим вдохновением. Лично мне также нравится подход формализации трех европейских политических течений — либерализма, коммунизма и национализма.

Я хотел бы вернуться к предыдущему вопросу. Многие люди в Европе, которые формально называют себя либералами, которые представляют ордо-либерализм, шотландскую школу, являются либертарианцами, может быть даже палео-консерваторами и т.д. на самом деле имеют идентаристские позиции. Поэтому здесь нужно быть осторожным с терминологией, чтобы не отвергнуть о себя тех, кто по сути мыслит патриотически. Необходимо делать различие между консервативным либерализмом и либерализмом как прогрессивное течение, еще более прогрессивным, чем коммунизм даже.

ЮК: Ты делал различие между противником и врагом. Против чего или кого борются европейские идентаристы?

МЗ: Мы видим в либеральном декадентстве, а также во внерегиональном геополитическом влиянии в Европе, главную причину духовного отчуждения, которое первоначально привело к тому, что мы столкнулись с массовой иммиграцией. Однако, борьба против массовой иммиграции является для нас приоритетом уже потому, что народ всегда имеет возможность поправиться от культурно-духовного кризиса, и всегда может освободиться от иностранного ига, но от Великой замены народ уже не может поправиться никогда. Великая замена совершено необратима.

ЮК: Что означает «Великая замена»?

МЗ: «Великая замена» — это одно из ключевых понятий нашей теории. Данный термин означает вытеснение и замену одного автохтонного местного населения другим не коренным, когда под влиянием массовой иммиграции из вне региона местный коренной народ становится меньшинством в собственной стране.

ЮК: Почему вы отвергаете предыдущие политические теории?

МЗ: Это связано с тем, что либерализм в своем индивидуализме абсолютизирует отдельно взятого человека. Он признает лишь «человечество» в своих атомарных индивидуумах, которых он вырывает из их органического окружения, их религий, их культур, их семьей и своих народов, и, в конце концов, даже из соответствующей полевой принадлежности, что мы наблюдаем в «гендерном безумстве». Коммунизм представляет собой эгалитаристическую идеологию, признает только класс. Он тоже забывает этно-культурную идентичность и знает только абстрактное «всечеловечество», и, с моей точи зрения, идет слишком далеко в своем коллективизме, нарушая свободы личности. А в (узком, — прим. ЮК) национализме я вижу шовинистическую и узколобую направленность, которая интересуется лишь собственным народом. Она полностью забывает про цивилизационную принадлежность, и таким образом приводит лишь к братоубийственным войнам. Я верю, что наша задача, как люди, которые выросли из этих старых идей, или, как сказал Нище, которые «освободились от старых идолов», заключается в том, чтобы познать положительные аспекты трех предыдущих политических теорий…

ЮК: И это…?

МЗ: В либерализме это личная свобода, которая отслеживается в традициях европейских народов, особенно в греческой мифологии: Одиссей, Ахиллес… Сильные свободные личности. Свободный войн. Свободный фермер, который имеет свою собственную землю, свою честь. Дальше, в коммунизме это солидарность, общинность. Это убеждения, которые существовали еще в Средневековье, что мы солидарное общество, что нельзя дать людям впасть в нищету, что мы должны поддерживать друг друга, что собственность связана не только с правами, но и с обязанностями, что земля и национальные богатства принадлежат народу, а не транснациональным концернам. А в национализме это прежде всего историческое наследие, мысль принадлежности к определенному исторически сложившемся сообществу. Это всегда что-то определенное: происхождение, культура и религия.

Если взять все позитивные аспекты этих трех идеологий, и, в то же время избегать, отвергать их абсолютизации, тогда мы открываем новые горизонты, прокладываем новый путь, Четвертый путь. Это тот путь, по которому идет Идентаристское движение Европы.

ЮК: Какую роль играет религия в идентаристском мировоззрении?

МЗ: Это важное «яблоко раздора», потому что среди европейских Новых правых существует большой раскол между неоязычниками и христианами, который раньше часто привел к столкновениям. Мы преодолеваем эту проблему, так как внутри идентаристского дискурса мы сошлись на минимуме, на «наибольшем общем делителе»: мы все выступаем за сохранение этно-культурной идентичности, но во всех остальных вопросах мы за плюрализм мнений. Это даже преимущество, которое придает силы нашему движению. Мы говорим, что боремся с врагом всех европейских культурных и религиозных традиций. Это та причина, почему, например, во время нашего летнего лагеря во Франции радикальные неоязычники с молотами Тора и убежденнейшие католические или православные христиане стоят рук об руку вместе, потому что у всех есть взаимное уважение перед религиозностью своего визави. Среди французских идентаристов даже появилось такое течение как «солнечные христиане» (фр. chretiens solairs). Они крещение христиане, верные дети Церкви, но в то же время, им не прочь отмечать языческие сезонные праздники как часть их североевропейского культурного наследия.

ЮК: Ты сказал, что вы выступаете против «Великой замены», т.е. массовой иммиграции и исламизации, угрожающие европейской идентичности. Но как же ваше отношение к американизации Европы?

МЗ: «Быть идентаристом» означает защищать этно-культурную идентичность. А этно-культурная идентичность имеет три уровня: региональный, национальный и цивилизационный (европейский); и две стороны: этническую и культурную. Культурная идентичность нам так же важна, как и этническая. И культурная идентичность Европы страдала уже десятилетиями под американизацией и привела к тому, что наше национальное самосознание стало настолько ничтожным, что массовая иммиграция вообще-то стала возможной. Сегодня мы видим угрозу нашей культурной идентичности с одной стороны от исламизации, которая является побочным продуктом относительно новой массовой иммиграции, и, с другой стороны, от давно существующей американизации, лишившей нас самосознания принадлежности к самобытному культурному пространству. Поэтому эта борьба для нас взаимосвязана. Это означает, что мы должны защищать нашу европейскую этно-культурную идентичность от ползучей американизации на всех трех уровнях.

ЮК: Владимир Путин воспринимается многими, считаю справедливо, как защитник идентичностей народов. Есть его знаменитое выступление на Валдайском форуме 2013 года на эту тему, которое я бы назвал абсолютно «идентаристским». Как на Путина и его идеи смотрят европейские идентаристы?

МЗ: Я не могу сейчас дать официальную позицию Идентаристского движения относительно Путина и его политики, потому, что в целом мы по определенным геополитическим вопросам сознательно не сформулировали какие-то официальные позиции. Однако, лично мне очевидно, что западными СМИ передается очень искаженная картина о России. Я лично вижу в Путине великого государственного деятеля; по его политике видно, что он хочет наилучшее для своего народа и своей страны, который действует как патриот и идентарист, и в то же время он защищает международное право и выступает за многополярное мироустройство. Это мое личное мнение. В то же время, что касается многих путинистов, Putinversteher’ов в Европе, хочу сказать, что, нам нельзя положиться на то, что Путин и Россия должны спасти Европу. Несмотря на то, что в Путине я вижу большего германофила и друга Европы, я уверен, что мы в наших странах должны самостоятельно освободиться от постмодернизма, сами должны бороться с иммиграцией и внешним влияниям. Именно Идентаристское движение должно играть важную роль в освобождении от американской гегемонии.

ЮК: Ты все же видишь положительные идеи, т.е. ты видишь в идентаристской политике Путина в России некое параллельное отражение того, что идентаристы думают и делают в Европе? Ведь Путин выступает за этноплюрализм, за многополярность.

МЗ: Да, конечно! Этноплюрализм, многополярность в международных отношениях, многообразие народов, многообразие культур — это все фундаментальные основы нашего мировоззрения. И за это Путин заслуживает мое личное уважение.

ЮК: По твоему мнению, существует ли в России идеология, которая похожа на «идентаризм»?

МЗ: Это евразийство. И я думаю, что как раз в этой попытке преодолеть идеологии модерна, в этой попытке вновь открыть для себя свою этно-культурную принадлежность, без ее искажения в ложном пути национал-шовинизма, без ее вчерашнего нездорового возвышения, в подобных течениях России — прежде всего в евразийстве и в православном возрождении — я вижу большие параллели с нами.

ЮК: В конце хочу добавить от себя, что лично я вижу Идентаристское движение как ту новую силу для спасения Европы. Мы, как евразийцы, как россияне, считаем, что Европа должна прежде всего освободиться от американской гегемонии, а отдельные европейские нации вновь должны стать суверенными. Конечно мы выступаем за континентальный альянс России с Европой, но это должно быть равноправным партнерством. И в этом смысле я надеюсь на наше сотрудничество в будущем. В этом смысле я убежден, что наши идеи и цели «идентаристские».

МЗ: В том моменте, когда защищаем свою собственную этно-культурную идентичность, мы автоматически подтверждаем свободу и этно-культурную идентичность всех народов. И все, кто сегодня исповедуют собственную культуру, кто выступает против глобальной унификации и полного растворения всех идентичностей в этом постмодернистском образе человечества, те совместно стоят на одной стороне в нашей общей борьбе.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *