Путин, Кофнер, Кисудис, евразийство, евразийцы, Еваразийский Союз, Евразия, Россия, 4ПТ

Золотой Грунд Евразия. Новая Холодная война и Третий Рим.

_ Юрий Кофнер, председатель ЕДРФ. Москва, 27 октября 2015 г.

Новым этапом в развитии Четвертой политической теории может стать обсуждение политического эссе немецкого политолога и публициста греческого происхождения Дмитриоса Кисудиса (Dmitrios Kisoudis), опубликованного в Лейпциге в начале 2015 года на немецком языке под названием «Золотой Грунд Евразии. Новая Холодная война и Третий Рим» (нем. Goldgrund Eurasien. Der Neue Kalte Krieg und das Dritte Rom).

На 114 страницах выпускник Фрейбургского и Севильского университетов отделяет мифы от реальности старого-нового противостояния межу Западом и Россией, знакомит германского читателя с евразийской идеологией, и дает свою, совершенно уникальную, трактовку эволюции политических теорий на Западе и в России. Особый интерес (и мои симпатии) вызывает его взгляд на теорию либерализма, а также на такие понятия, как постмодернизм, постструктурализм и само евразийство.

В первой главе Кисудис выдвигает тезис о начале новой, т.е. Второй, Холодной войны между Россией и Западом. Точка отсчёта этой новой войны – конфликт на Украине 2014 года. Давая такое определение современным отношениям между Россией и Западом, автор пытается найти сходства и различия с Первой Холодной войной, проходящей между СССР и США с 1945 по 1991 годы. Для сравнения социолог различает два аспекта противостояния – геополитическое (в том числе за ресурсы) и идеологическое.

Геополитический компонент Первой и Второй Холодных войн не отличается – это противоборство евразийского государства суши (так называемого Heartland’а) и государств моря. Кисудис замечает, что во второй раз Россия начинает с намного менее благоприятных позиций, так как проиграла первую войну в 1991 году, в результате чего ее способность проецировать влияние на континенте, как и территория собственного государства, сильно сократились.

Следующим пунктом Кисудис сравнивает противоречия в идеологии. Он говорит, что Первая холодная война представляла собой борьбу двух понятных идеологий: свободного капиталистического Запада и авторитарного социалистического Востока. Теперь же, по его словам, такое очевидное разделение в идеологии отсутствует. Различия в мировоззрении есть, но грань проходит уже не по четкой линии «капитализм — коммунизм».

Сторонники Вашингтона и Москвы представлены во всех трех политических лагерях: в либерализме, в социализме, и в национализме. Особенно видно это стало в ходе украинского конфликта. Так, старые националисты Польши, стран Балтии и англосаксонского мира поддерживают Запад, а итальянские, французские, немецкие и греческие Новые правые – за Россию. Левые антиимпериалисты тоже на стороне России (например, Левая партия Германии и добровольцы-интернационалисты, воюющие на Донбассе), а Новые левые (например, немецкие «Антифашисты», зеленые партии, активистки Femen) выступают против России как оплота традиционализма.

Но, что интересно, либералы тоже разделены на сторонники и противники современного Запада. Стоит обратить внимание, что Кисудис, пишущий эссе в защиту политики Владимира Путина, сам себя причисляет к либералам. Но, по его словам, на Западе уже давно господствует не либерализм, а изменённая его форма — постлиберализм (хотя сам Кисудис этого термина, к сожалению, не использует). Современных американских либералов он называет не либералами, а империалистами и неоконами, которые, подобно большевикам, хотят насильственно распространять свою систему на весь мир. С той лишь разницей, что первые верили в мировую революцию, а вторые — в Мировое правительство и победу глобального рынка. Настоящий же либерал предпочитает силу убеждения и не склонен насаждать свои ценности, свою модель общества в других странах.

Современных либералов Кисудис разделяет на «толстых» и «тонких». Первые, или неоконы, категорично настроены против России, всячески поддерживают увеличение военных расходов и вмешательство в украинский и ближневосточный конфликты (например, супружеская пара Виктория Нуланд и Роберт Каган, Джон Маккейн). Вторые (например, Мюррей Ротбард, Ноам Хомский и Рон Поль) абстрагируются от проблем других стран и выступают за построение настоящего либерального общества в США.

Кисудис, как и некоторые другие социологи, выдвигает тезис о схожести радикальных левых и неоконов. Американские либералы, по сути, есть новые троцкисты, которые хотят глобального господства одной идеологии и государственного строя — как когда-то большевики мечтали о мировой революции. Неоконы на самом деле выступают за усиленное влияние государства, также как и левые, но они это скрывают.

Дальше автор пытается понять, какой критерий определяет новое идеологическое противостояние между Евразией и трансатлантическим сообществом. Для этого он обращается к Александру Дугину, видящему в либерализме причину деградации Запада и всех бед в мире. Кисудис, однако, не соглашается с мнением русского философа, опровергая обязательное противопоставление «либерализм — традиции» и тезисы о моральной деградации, империализме и вестернизации как неотъемлемого следствия либеральной теории. В качестве примера автор приводит Фридриха фон Хайека, отца австрийской школы экономики. Будучи ярым противником кейнсианства и сторонником «частных денег», фон Хайек подчеркнул важность традиций, потому, что только используя накопленный опыт предыдущих поколений человек в состоянии адекватно принимать решения. По Кисудису, настоящая причина деградации Запада лежит в победившем там постмодернизме. Он считает, что на самом деле борьба идёт между защитниками традиционных ценностей и сторонниками постмодернизма.

Чем постмодернизм отличается от либерализма? Либерализм в свое время был оправданным ответом на жёсткую и несправедливую иерархическую систему, которая господствовала в Средневековье. Поэтому данная теория имеет свои положительные плоды: уважение достоинства личности, равенство всех перед законом, допуск народа к управлению государством. Однако, с переходом в эру постмодернизма либерализм на Западе выродился и уже переходит в свою крайность — постлиберализм.

Для лучшего понимания постмодернизма необходимо рассмотреть его истоки: постструктурализм, главным мыслителем которого является французский философ Мишель Фуко. Все три политические теории (либерализм, коммунизм, национализм) возникли в эпоху модерна, т.е. структурализма. Это означает, что у каждой идеологии есть своя более-менее четкая структура (субъект-объект, друг-враг, составляющие элементы и т.д.). С приходом постмодернизма главным же становится дискурс. Точнее, владение дискурсом.

Через владение всех ведущих СМИ в национальных государствах Запада именно международная финансовая элита и мировая закулиса (т.н. государство за государством, англ. deep state) стала овладеть дискурсом. Элиты-посмодернисты определяют содержание общественного дискурса, решают что и чего нельзя говорить, а несогласные подвергаются остракизму. В постструктурализме-постмодернизме дискурс приобретает первостепенное значение, контекст явления уходит на второй план. Структуры трех политических теорий разбиваются, их составляющие элементы произвольно меняются местами, по новому расставляются акценты. Например, у старых левых упор был на анти-империализм и социальную справедливость, а у Новых левых ударение на феминизме и экологизме. В итоге это ведёт к стандартизации и уничтожению традиционных ценностей. Постмодернизм же предполагает борьбу с традицией и стирание границ между идеологиями, национальными государствами, культурами и даже человеческими полами. Кисудис тут приводит термин Константина Леонтьева — «вторичное смесительное упрощение», наблюдаемое на Западе. Этому и противодействует евразийская Россия, выступая за сохранение многообразия, традиционных религий, культурных идентичностей народов мира.

Дихотомия между традиционализмом и постмодернизмом для Кисудиса составляет главную метафизическую основу противостояния России и Запада. Он продолжает, что на политическом уровне им соответствуют, т.н. «денежный социализм» на Западе и «авторитарный либерализм» в России. Для этого, на первый взгляд, довольно удивительного заявления автор приводит убедительные доказательства.

Трансатлантические государства применяют приёмы жёсткого регулирования, вмешиваются во внутренние дела граждан. Например, в США государство устанавливает квоты на поступление чернокожих в американские университеты. В Европе государство указывает частным предприятиям сколько женщин должно сидеть в совете директоров. А в целом на Западе именно государство активно финансирует пропаганду ЛГБТ-«ценностей» и карает любого законом за несогласие с этим положением. Участие государства в экономике — другой параметр по которому судит Кисудис. Так, подоходный налог в некоторых европейских странах очень высок, отнимая почти половины от зарплаты (45% в Германии). А в ЕС доля госрасходов в ВВП в среднем составляет 50% и доходит до 60% (в Дании и Греции). Это все совершенно не соответствует либеральной теории, где роль государства должна быть минимальной.

Российский авторитарный либерализм, наоборот, допускает свободу в экономике и внутренней политике. В России существуют оппозиционные СМИ (издания «Коммерсантъ», «Деньги», «Власть», телеканал «Дождь», новости на «Mail.ru»), подоходный налог не превышает 13%, а при участии государства производится не более 38% ВВП. В России общеизвестен факт, что многим российским патриотам экономическая политика Путина слишком либеральна. Авторитарность же заключается в жёстком противодействии размыванию традиционных ценностей и угрозам из-вне национальному суверенитету.

Вполне правомерно охарактеризовать «денежный социализм» как некорректный термин. Говоря «социализм», Кисудис хочет выразить новую ведущую роль государства в обществе (а точнее, deep state в обществе), принудительный характер методов управления. «Денежный социализм» абсолютно не подразумевает идею социальной справедливости. Более правильно поэтому назвать это явление «денежным фашизмом», где крупные корпорации, ТНК и их лоббисты, прикрываясь концепцией либерализма, осуществляют постлиберальные, анти-демократические реформы, реализуют неоколониалистическую повестку дня.

Суммируя всё вышесказанное, можно сделать несколько выводов. Геополитическая составляющая Первой и Второй Холодных войн не изменилась. В идеологии же противостояние приобрело другой характер: сошлись в схватке традиции и постмодернизм. В политике это выражается посредством борьбы авторитарного либерализма и западного денежного фашизма. Кисудис защищает положительные стороны изначального либерализма, что принципиально важно для сторонников Четвертой политической теории. Ведь она, по идее, должна cсоединять в себе положительные элементы всех трех политических теорий, а не только социализма и национализма (Консервативной Революции).

Книга «Золотой Грунд Евразии. Новая Холодная война и Третий Рим» можно порекомендовать как обязательную для понимания Четвертой политической теории, и «авторитарного либерализма» Путина как своеобразного воплощения философии евразийства, раскрывающего миссию свободной России как оплота традиционных ценностей и защитницы экономического, культурного и политического многообразия.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *