%d0%b5%d0%b2%d1%80%d0%b0%d0%b7%d0%b8%d0%b9%d1%81%d1%82%d0%b2%d0%be-%d0%b5%d0%b2%d1%80%d0%b0%d0%b7%d0%b8%d0%b9%d1%86%d1%8b-%d0%b5%d0%b2%d1%80%d0%b5%d0%b8-%d0%b5%d0%b2%d1%80%d0%b5%d0%b9-%d0%b8%d1%83

О расизме (об антисемитизме)

_ Николай Трубецкой. Евразийские Тетради. Париж. 1935 г.

І

В силу разных причин, на которых мы здесь останавливаться не будем, антисемитизм во время Революции, гражданской войны, первого периода коммунизма и НЭПа охватил довольно широкий слой русской интеллигенции. Падение Троцкого и связанное с этим событием устранение целого ряда наиболее видных евреев-коммунистов с занимаемых ими «командных высот» несколько расшатали убеждение в тождественности большевизма с «еврейским засильем». Многие русские интеллигенты и в СССР и в эмиграции, присмотревшись ближе к событиям и евреям, отошли от тех антисемитских настроений, которые еще недавно владели ими.

Но, все же, значительная часть интеллигентных и полуинтеллигентных русских остаются антисемитами. За последнее время этот русский антисемитизм усиленно поддерживается из Германии. Значительная часть русской эмиграции в Германии и странах сферы влияния немецкой культуры, мечтают о введении в России гитлеровских порядков. Идеи «расизма» усиленно пропагандируются в русской среде, притом, конечно, не против воли немецкого правительства. Готовя нападение на СССР с целью захвата Украины, немецкий генеральный штаб заинтересован в том, чтобы в России и на Украине иметь как можно более сочувствующих элементов. А так как идея немецкого владычества в чистом виде никого, кроме самих немцев (да некоторых уж чересчур шкурнически настроенных недальновидных помещиков), прельстить не может, то в качестве средства притяжения русских к современной Германии выдвигается антисемитизм. Большинство русских и украинцев, втянутых в эту полемику и пропагандирующих расовые теории среди своих соплеменников, разумеется, и не подозревают, что являются простым орудием, игрушкой в руках немецкого империализма, которому нужно только одно – украинский чернозем. Но такова уж судьба всех агентов того или иного чужого империализма: большинство их всегда бессознательно и думает, что заботится лишь об интересах своего собственного народа…

Как бы то ни было, антисемитизм немецкого типа в настоящее время пропагандируется в русской среде. А так как была сделана попытка вовлечь в это дело и евразийство, то нелишним будет поговорить на эту тему на страницах евразийских изданий.

II

Рассуждения тех русских антисемитов, которые пытались привлечь на свою сторону евразийство, сводятся к следующему. Коренное население большей части СССР состоит из представителей трех рас (по Фон-Эйкштедту): восточноевропейской, туранской и тунгидной. Эти три расы, сильно перемешанные и близко сроднившиеся друг с другом, имеют ряд общих психологических черт, которые определяют собой всю историю и культурный облик России-Евразии. Между тем евреи, не принадлежат ни к одной из этих рас и являются для России-Евразии совершенно посторонним телом. Психические черты, свойственные их расе, чужды истории и культурному облику России-Евразии и оказывают разлагающее влияние на коренное население. И потому следует евреям запретить занимать в России-Евразии какие бы ни было должности, а коренному населению запретить вступать в брак с евреями или с представителями каких-нибудь других чуждых Евразии рас, например, с неграми, индусами и пр. (так как при скрещивании расовые черты только расщепляются по законамМенделя, но не перестают существовать как таковые).

Все это рассуждение наукообразно, и авторы его настаивают на том, что исходят из «установленных наукой» данных. Оставляя в стороне надежность данных современной антропологии, которая, как большинство современных наук переживает кризис (причем, как раз фон-эйкштедтовская классификация рас отнюдь не может считаться общепринятой), следует заметить, что в данном вопросе решающее слово принадлежит не антропологии, а другой науке, именно – психологии. Ведь, в самом деле, антисемиты отвергают евреев не за строение их носов, челюстей или тазовых костей, а за психологические черты, якобы присущие еврейской расе. А потому в научной проверке нуждается именно эта связь определенных психологических черт с определенными расовыми признаками.

Между тем, в этой области дело обстоит далеко не так просто, как это кажется «расистам». Не подлежит сомнению, что часть психических черт каждого человека унаследована им от его предков, а другая часть – благоприобретена. Можно считать установленным, что так называемые «таланты» и «темпераменты» принадлежат не к благоприобретаемым, а к наследственным чертам. Но совершенно не доказано, чтобы и самое направление «таланта» или «темперамента» передавалось по наследству, и даже наоборот, современная индивидуальная психология и изучение биографий выдающихся людей приводят к выводу, что направление таланта обусловлено биографией.

Таким образом, связь психических черт с наследственностью гораздо сложнее, чем это кажется с первого взгляда. Исследуя такую сложную проблему, как национальный характер, нельзя исходить из огульного предположения о расовой обусловленности всех черт данного национального характера, точно так же, как нельзя объяснять и все черты данного индивидуального характера исключительно одною наследственностью.

ІІІ

Из сказанного ясно, что в еврейском национальном характере одни черты обусловлены наследственностью, другие являются благоприобретенными. Для того, чтобы определить, какие именно черты еврейского характера наследственны, а какие благоприобретены, надо было бы организовать большое число опытов и систематических наблюдений над евреями, с детства изолированными из еврейской среды и не подозревающими о своем еврейском происхождении. В сколько-нибудь значительном масштабе такие опыты и наблюдения, сколько нам известно, никогда не производились. Систематически не проработан даже хотя бы материал о еврейских кантонистах (которые по замыслу Николая I, именно, и должны были быть воспитаны вне всякой связи с еврейской средой). Приходится довольствоваться случайными наблюдениями над единичными (разумеется, очень редкими) случаями подобного рода. Строить какие-либо обобщения на основании такого материала, конечно, невозможно.

Если число лиц еврейского происхождения, сызмальства утративших контакт с еврейской средой, очень невелико, то зато число лиц, родившихся от смешанных браков или имеющих одну «еврейскую бабушку», довольно значительно, и этот материал для психологических наблюдений доступен всякому. Правда, и по этому вопросу систематических исследований до сих пор не производилось, но, кажется, всякий из нас, наблюдая своих знакомых «полуевреев» и «полуполуевреев», должен заметить, что никакого параллелизма между сохранением физического типа и сохранением типичных черт еврейского характера не существует. В частности, те психологические черты, которые антисемиты считают особенно опасными и вредными, появляются у полукровных евреев лишь очень редко, причем в каждом отдельном случае почти всегда можно установить особые биографические обстоятельства, обусловившие более тесную связь данного лица со своими чисто еврейскими родственниками или с еврейской средой. В громадном же большинстве случаев у людей смешанного происхождения признаки «еврейской крови» сохраняются в течение многих поколений, черты же еврейского характера просто не могут быть обнаружены.

Объясняется это, конечно, тем, что черты характера, передаваемые по наследству, сами по себе нравственно нейтральны (за исключением отдельных патологических черт, которые, конечно могут существовать у представителей разных рас, но, никак не могут рассматриваться как признаки определенной расы). По наследству может передаваться, например, умственная активность или умственная пассивность, способность или неспособность к музыке, к математике, юмор или отсутствие юмора и т.д. Но то или иное направление умственной активности, способности или юмора по наследству не передается. А между тем, если в еврейском характере есть черты, вредно и разлагающе действующие на «коренное на- селение», то эти черты состоят именно в том особом направле- нии, которое приобретают унаследованные евреями предрас- положения. Будучи не врождённым, а благоприобретенным, это особое разлагающее направление еврейского таланта, ев- рейского темперамента и еврейского юмора не имеет никако- го отношения к расе, а определяется средой, то есть тем осо- бым положением, которое занимают евреи в среде того или иного народа, и вытекающими из этого положения бытовыми условиями. Как только это особое положение нарушается, то есть как только прочно порывается связь отдельного еврея (или полуеврея) с еврейской традицией, – врожденные черты eго психики получают возможность развиваться в совершен- но иных направлениях.

IV

Для того, чтобы правильно понять специфическое направление еврейских черт характера, надо иметь в виду, что евреи – двухтысячелетние эмигранты с прочной эмигрантской традицией. Наблюдая русскую эмиграцию, нетрудно заметить в ней зачаточные формы тех психических черт, которые при «благоприятных» условиях должны привести к типичным еврейским чертам. Несмотря на пресловутые внутренние раздоры, русские эмигранты сплошь да рядом проявляют по отношению к иностранцам поразительную сплоченность. Стоит одному русскому эмигранту получить хорошее место в каком-нибудь иностранном учреждении или предприятии, как он начинает тянуть туда же своих соотечественников, так что через некоторое время в этом учреждении можно наблюдать прямо «русское засилие». У русских эмигрантов существуют две этические нормы, одна – для своих, другая – для коренного населения (будь-то югославяне, чехи, немцы, французы и т. д.); точь-в-точь как у евреев две разных морали, одна – для сынов Израиля, другая – для гоев. Обмануть «чужого», нерусского (гоя) не считается предосудительным, за это из эмигрантской среды не исключают и даже наоборот, иной раз люди, о которых заведомо известно, что они обманывают «туземцев» и на этом наживаются, пользуются в эмигрантской, среде почетом и уважением. Но стоит такому человеку надуть «своего», русского, – и он объявляется подлецом, негодяем и исключается из эмигрантской среды. Отношение русских эмигрантов к тем иностранцам, среди которых они живут, внешне – не только уважительное, но порою даже прямо подобострастное. Когда же об этих иностранцах говорят в своей среде, при закрытых дверях, то оказывается, что они – низшие существа, достойные презрения.

У эмигрантов старшего поколения все это очень рудиментарно и просто. Они в этом отношении (как и по многим бытовым чертами) напоминают простых «местечковых» евреев. Но у молодых русских эмигрантов можно уже заметить признаки известного осложнения этих психологических комплексов, осложнения, напоминающие психологию интеллигентных евреев. Их самосознание и их отношение к окружающему коренному населению представляет из себя сложную смесь взаимно друг другу противоречащих эмоций, притяжений и отталкиваний. Они, с одной стороны, как будто стыдятся быть русскими, с другой – как будто этим гордятся; с одной стороны, они страстно хотят быть «такими как все», слиться с окружающей их привычной для них с детства иностранной средой, с другой – как-то отталкиваются от этой среды, презирают ее. Все это создает в молодом поколении русской эмиграции ту психологическую обстановку, которая при наличии у данного лица некоторой духовной активности неизбежно ведет к «разлагающим» проявлениям. Для этого достаточно того, что молодой эмигрант, выросший среди данного народа, говорящий на его языке, как на родном, и вполне усвоивший всю его культуру, в то же время не разделяет патриотического энтузиазма этого народа и на все то, что для данного народа особенно дорого смотрит холодно, «с объективной точки зpeния». Такая объективная точка зрения неизбежно вскрывает ту нелепость и немотивированную театральность, которая присуща всякому проявлению чужого, не переживаемого нами и несозвучного нам чувства (ср. хотя бы излюбленный прием Льва Толстого – описывать лишь внешние подробности того, чему он не сочувствует, и не делать при этом разницы между существенным и несущественным). А это не может не вызвать иронии – той едкой, разлагающей иронии, которая свойственна евреям. Эта ирония, с одной стороны, месть за то, что «они» (иностранцы, гои) имеют свой национальный энтузиазм, свою, настоящую, конкретную святыню, – родину, в то время как молодые поколения русской эмиграции все это утратили, с другой стороны, эта ирония – инстинктивная самозащита: ибо если бы ее не было, то эмигрант перестал бы быть самим собой и был бы поглощён чужим народом.

Это последнее обстоятельство необходимо особенно подчеркнуть. Эмигрант «не-первого поколения» может сохранить свою национальную обособленность лишь в том случае, если психологическое отталкивание от окружающего его народа будет в его душе преобладать над влечением к слиянию с этим народом. А преобладание элемента отталкивания создает ту цинично-ироническую, разлагательную психологию, о которой мы только что говорили. Разве можно не признать разлагателем человека, живущего в данном народе, вполне приобщившегося к его культуре (практически даже не имеющего никакой другой культуры) и в то же время отталкивающегося от тех элементов этой культуры и быта, которые данному народу особенно интимно близки и дороги? Разлагательная психология – та цена, которой только и может быть куплено сохранение национальной обособленности не-первых поколений эмиграции.

V

Русская эмиграция, разумеется, находится в условиях особенно неблагоприятных для сохранения национальной обособленности. От народов, с которыми ей приходится жить, ее не отделяют никакие резкие перегородки, которые могли бы помешать ассимиляции, и настоящих преследований со стороны этих народов она не испытывает.

Евреи же с самого начала своего «великого рассеяния» были отделены от других народов религиозными перегородками, а впоследствии к этому присоединились и разного рода преследования. Несмотря на все это, среди евреев всегда находилось довольно большое число людей, у которых влечение к полному слиянию с окружающим народом оказывалось сильнее эмигрантского отталкивания. Но эти люди уходили из еврейства, растворялись в окружающей инородной среде, и потомки их теперь евреями не числятся. Остались же евреями только те, в ком упомянутая выше эмигрантская психология была достаточно сильна. Передаваясь по традиции из поколения в поколение, эта эмигрантская психология и является тем разлагающим элементом, который евреи, по словам антисемитов, вносят в жизнь данных народов. С расой эта психология никак не связана и по наследству не передаётся. Она есть продукт, с одной стороны, влияния еврейской среды, с другой – одинаковых психологических условий, в которые попадает более или менее всякий еврей, соприкасающийся с не-евреями. По наследству у евреев передается подвижность ума, комбинаторские способности («пронырливость», «изворотливость») и страстный темперамент, – то есть черты, которые без наличия вышеупомянутой благоприобретенной эмигрантской психологии были бы не только не вредны, но даже полезны для народов, приютивших у себя евреев.

VI

Неправильно было бы просто отрицать существование у евреев разлагательской психологии, как это склонны делать многие семитофилы. Надо признать, что очень многие и как раз наиболее типичные евреи действительно находят удовольствие в развенчании чужих идеалов, в замене возвышенных идеальных побуждений цинично-холодным расчетом, во вскрытии низменных подоплек всего высокого, в чистом отрицании, лишающем жизнь всякого смысла (1). Но для объяснения такого направления деятельности евреев среди других народов вовсе не нужно выдвигать гипотезу какого-то всемирного еврейского заговора или плана, приводимого в исполнение тайным еврейским правительством, а достаточно просто учесть факт двухсоттысячелетней эмигрантской традиции и ее неизбежных психологических последствий. Не подлежит сомнению, что до известной меры разлагательская деятельность евреев может быть полезна для живущих с ними народов. Диалектика исторического процесса требует не только утверждения, но и отрицания; без подрыва авторитетов, без разрушения общепринятых традиционных убеждений никакое движение вперед невозможно. Но в то же время необходимо признать, что еврейское разлагательство обычно превышает ту меру, до которой оно могло бы быть полезным, и в громадном большинстве случаев является злом. Мало того, надо признать, что эта разлагательная психология является злом не только для других народов, но и для самих евреев. Ведь она является симптомом того нездорового духовного состояния, в котором пребывает почти каждый отдельный еврей с самого детства, и является как бы разряжением мучительных подсознательных комплексов и душевных судорог.

Нездоровое надо лечить. А для лечения необходим правильный диагноз. Для неврозов часто достаточно одного диагноза, то есть достаточно, чтобы пациент сам глубоко осознал причину своего состояния и получил настоящее желание бороться с ним. А еврейское разлагательство есть невроз, особый невроз, возникающий на почве ощущения ненормального отношения между евреем и гоями и усиливаемый влиянием еврейской среды, страдающей тем же неврозом.

VII

Как лечить этот невроз, это вопрос сложный, над которым следует основательно подумать. Основу «лечения» должно составить, конечно, изменение тех бытовых условий, которые этот невроз порождают. Но, во всяком случае, меры, предлагаемые русскими сподвижниками национал-социализма, проблемы отнюдь не разрешают. Восстановление ограничений и усиление перегородок между евреями и не-евреями может повести только к повышению разлагательских черт еврейской психологии, и при малейшем удобном случае эти черты не замедлят принести «коренному населению» максимальный вред. Если о целесообразности таких мероприятий может думать мало осведомленная немецкая молодежь, то нам, русским надлежало бы быть дальновиднее и помнить, что ограничение евреев существовало в России до самой февральской революции и не привело ни к каким благим результатам. Еще менее целесообразно запрещение смешанных браков. Ведь самое намерение вступить в такой брак доказывает, что у данного еврея или еврейки влечение к слиянию с народом-гоем сильнее отталкивания от этого народа. Запрещение такого брака только усилило бы элемент отталкивания и способствовало бы повышению разлагательских комплексов в психологии данного индивидуума (2).

Что касается до тех пунктов «расистской» программы, которые не касаются евреев, то говорить о них нам, русским, прямо смешно. Негры вообще редко когда смешиваются с русскими, но в тех редких случаях, когда это происходило, нам, русским, жаловаться не приходилось: в жилах нашего величайшего поэта А.С. Пушкина текла негритянская кровь. Браки русских дворян с цыганками были в свое время нередки: особой гениальностью их потомки, сколько мне известно, не отличались, но ничем не были хуже средних русских без примеси цыганской (т.е. индусской) крови. Что же касается до браков между русскими и кавказскими горцами, грузинами и армянами, то они всегда давали самые лучшие результаты, и запретить их значило бы создать между Кавказом и прочей Россией-Евразией какую-то китайскую стену, искусственно усилить то отношение к Кавказу как к колонии, которое существовало у некоторых дореволюционных администраторов, но теперь, к счастию, изжито. Посоветовать такое мудрое мероприятие мог бы разве только немецкий империалист, мечтающий об отторжении от России не только Украины, но и Кавказа.

Немецкий расизм основан на антропологическом материализме, на убеждении, что человеческая воля не свободна, что все поступки человека в конечном счете определяются его телесными особенностями, передающимися по наследству, и что путем планомерного скрещивания можно выработать тип человека, особенно благоприятствующий торжеству данной антропологической единицы, именуемой народом.

Евразийство, отвергающее экономический материализм, не видит никаких оснований принять материализм антропологический, философски еще гораздо менее обоснованный, чем экономический. В вопросах культуры, составляющей область свободного целеустремленного творчества человеческой воли, слово должно принадлежать не антропологии, а наукам о духе – психологии и социологии.

Примечания:

1. Евреев часто огульно упрекают в «материализме». Это – неправильно. Типичный еврей находит одинаковое наслаждение как в отрицании духа, так и в отрицании материи. И в современной цивилизации евреи особенно успешно подвизаются как раз там, где дело идет об упразднении материальной субстанции и замене ее отвлеченным соотношением (как в физике, так и в финансах). Оторванные от всякой почвы двухтысячелетние эмигранты тяготеют не к материализму и не к спиритуализму, а к реляционизму.

2. Говоря о еврейском вопросе, я намеренно оставляю совершенно в стороне религиозную точку зрения, чтобы сделать свою аргументацию доступной даже людям, не разделяющим мои религиозные убеждения.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *